Пьер Незелоф – Роскошная и трагическая жизнь Марии-Антуанетты. Из королевских покоев на эшафот (страница 30)

– Вы находите это смешным, – обиженно сказала Мария-Антуанетта, – а я бы хотела увидеть вас на моем месте. Я не знала, куда деваться…

– А что на это сказал его величество? – спросил барон, неожиданно заинтересовавшись.

– Он? Вместе со всеми громко расхохотался, как болван, каковым и является. Но давайте поговорим о чем-нибудь менее грустном… Пойдемте, я хочу вам кое-что показать.

Она повела своих гостей в соседний кабинет. На столе стоял какой-то предмет, напоминающий кукольный домик.

– Это восковая модель театра, который Мик построит мне в Трианоне, – объяснила королева. – Видите, здесь все есть, вплоть до двадцати четырех маленьких лампочек, освещающих его.

Фаворитка и Безенваль с любопытством наклонились над детально представленным белым с золотым залом с галереями, шелковыми драпировками и обтянутыми синим бархатом креслами и сценой, над которой разместился вензель королевы.

– Какая прелесть! – воскликнула госпожа де Полиньяк.

– Ведь правда? – заметила Мария-Антуанетта, чьи глаза блестели от удовольствия. Ее мозг обладал счастливой способностью моментально переключаться с неприятных тем на более радостные. – Мик мне обещал, что все будет готово к будущему году. Я прикажу ускорить работы, сад уже вырисовывается… Ах! Мне не терпится поскорее все завершить, чтобы я могла там поселиться. И больше никаких пышных переездов в Марли, в Компьень и Шуази! Я хочу иметь только одну летнюю резиденцию: Трианон! Мы будем там в своем кругу, и обещаю, скучать не… В чем дело, мадам Кампан?

В комнату неслышно, точно мышка, вошла молодая женщина, поднявшая на королеву острую мордочку с тонким носом и маленьким полным ртом.

– Мадам, – сказала она, – господин де Водрёй спрашивает, можете ли вы его принять, он должен сообщить вам нечто важное.

– Конечно, пусть войдет.

Через мгновение в комнату вошел Водрёй.

– Чума! Мой дорогой граф, – вскричала Мария-Антуанетта, протягивая ему руку, – какой на вас роскошный жилет! Сколько вышивки!

– Мадам, – напыщенно объяснил Водрёй, – это аллегорический жилет; если вы посмотрите на него вблизи, то увидите, что он изображает одну из моих плантаций на Сен-Доменг[33], с пальмами, негритянками и всем, что положено, вплоть до обезьян и попугаев.

Мария-Антуанетта заметила, что он обменялся взглядами с госпожой де Полиньяк, и подтолкнула его к молодой женщине:

– Где моя голова? Ну, поцелуйтесь же! Ладно, я закрою глаза, а вы, Безенваль, повернитесь лицом к стенке: эти игры вам уже не по возрасту.

Барон распрямился во весь свой немалый рост и вперил в королеву горящий взгляд:

– Если ваше величество бросает мне вызов, я готов немедленно дать опровержение вашим словам.

Мария-Антуанетта рассмеялась и повернулась к Водрёю, высвободившемуся из пухлых рук госпожи де Полиньяк и выглядевшему сильно возбужденным.

– В чем дело?

Граф понизил голос:

– Мадам, простите, что нарушаю ваш праздник, но я принес дурную весть. Вам, очевидно, неизвестно решение, принятое сегодня на Совете?

– Вы прекрасно знаете, – ответила Мария-Антуанетта, – что, если я не спрашиваю, король мне ничего не рассказывает о происходящем там.

– К счастью, у Морепа длинный язык… Да будет вам известно, что решено отозвать нашего посла из Лондона.

– Что… Де Гина?

– Вот уже несколько часов наш друг больше не посол; новость скоро будет объявлена официально.

– Как они посмели? – воскликнула Мария-Антуанетта.

– О! – огорченно протянула госпожа де Полиньяк. – Устроить такое де Гину, другу, который нам так дорог!

Печаль, отразившаяся на ее миловидном лице, потрясла королеву.

– Не бойтесь, моя милая, я сумею воспрепятствовать этому.

– Боюсь, не было бы слишком поздно, – заметил Водрёй. – Письмо уже отправлено…

– Раз все обстоит так, оставьте это дело, – устало посоветовала фаворитка. – Вы ничего не сможете. Что бы вы ни делали, результатом станут лишь разочарование и огорчение; вы же знаете, что Тюрго вьет из короля веревки.

Задетая за живое, королева закусила удила:

– Это мы еще посмотрим, кто возьмет верх: он или я. Сейчас удобный случай покончить с этим противным субъектом.

Безенваль лицемерно подлил масла в огонь:

– Ах, мадам, сейчас не времена господина де Шуазёля! Сейчас для вашего протеже не сделать и такую малость!

От неприятных воспоминаний щеки молодой женщины стали пурпурными.

– А я больше чем когда бы то ни было полна решимости не терпеть этого. Ах! Они смеют задевать одного из моих друзей? В таком случае я иду к королю; он отдаст виновных мне на милость… Тюрго, Верженн и прочие узнают, во что им обойдется дурная шутка, которую они решили со мной сыграть… Ждите меня здесь, я скоро вернусь.

Она вышла с пылающими от гнева ушами.

Оставшись одни, госпожа де Полиньяк, Водрёй и Безенваль переглянулись.

– Отлично сыграно! – произнес граф.

Фаворитка потянулась и подмигнула любовнику.

– Это было не трудно, – сказала она.

– Все равно, – заявил Безенваль, потирая руки, – не хотел бы я оказаться на месте короля…

Мария-Антуанетта решительным шагом пересекла прихожую и вошла в «Бычий глаз». Всех встретившихся на пути она спрашивала: «Где король? Вы видели короля?» Никто не знал, где находится его величество. Продолжая путь, молодая женщина заглянула в спальню монарха и в зал Совета. На пороге апартаментов она наткнулась на Тьерри, первого камердинера Людовика XVI.

– Мадам, – сказал Тьерри, – его величество в кузнице с Гаменом, своим наставником в слесарном деле.

Королева отправилась туда; она поднялась на верхний этаж, прошла через географический кабинет, оттуда в слесарную мастерскую. Гнев добавлял ей сил. Она пересекла библиотеку и поднялась по лестнице на чердак. Наконец она увидела перед собой длинную темную комнату, в которой горел горн, рядом с верстаками, заваленными разного рода инструментами.

Гамен длинными щипцами держал в огне железный брусок, а Людовик XVI раздувал меха. Мастерскую заполнял едкий желтый дым.

– Сильнее! Сир, прибавьте! – крикнул Гамен. – Вы сегодня очень нерадивый подмастерье.

Мария-Антуанетта кашлянула. Король обернулся и от удивления, что видит здесь свою жену, отпустил меха.

– Как, это вы, Антуанетта?

Решив, что ее привело любопытство, желание посмотреть, как он работает, он пошел ей навстречу с самым любезным видом, на какой только был способен.

– Венера! – воскликнул он. – Добро пожаловать в кузницу Вулкана.

Молодая женщина усмехнулась и ледяным ответом охладила этот неуместный восторг с мифологическими мотивами:

– Прекрасное сравнение. Но вы не забыли, месье, что Вулкан выковывал не только молнии Юпитера, но и собственные рога?

С побелевшими губами, с искаженным от отвращения лицом она рассматривала потное лицо, черные руки и запачканную одежду мужа.

– Не прикасайтесь ко мне! – крикнула она, пятясь. – Господи, какой же вы грязный! Да, прекрасный у вас вид для короля!

Он хохотнул:

– Надо же мне себя чем-то занять… Погодите, пока вы здесь, я покажу вам мою последнюю работу… Гамен прекрасный наставник, я у него многому научился. Посмотрите на эти шпингалеты. Это я их выковал. Дарю их вам, можете поставить их на окна вашей спальни.

– Металлическая рухлядь! Мне необходимо с вами поговорить, и немедленно.

– Здесь? Даже не думайте. Вы не можете немного подождать, пока я закончу?

– Невозможно! Спускайтесь, я не могу терять время.

– Но, Антуанетта…

– Поторопитесь, месье!

Она разговаривала так властно, что он подчинился. Бросил огорченный взгляд на наковальню и сказал: