Пьер Леметр – Зеркало наших печалей (страница 58)
Город перемещал людей в другую, дикую эпоху. Оставить где-нибудь свою тележку даже на десять минут значило лишиться ее навсегда; положив ребенка на землю, вы могли мгновенно потерять его. «Моя девочка больна…» – говорила Луиза, пробиваясь к шатру Красного Креста. «У всех дети больны, не лезьте без очереди!» – отвечали ей. Одна женщина крикнула: «Да уберите же эту тележку, вы мне по ноге проехали!» Луиза рассыпалась в извинениях, ее не слушали, люди осаждали вопросами усталых волонтеров, но никто не мог ответить, подвезут ли продукты, все толкались, мешали друг другу и уходили разочарованные, с пустыми руками. Не хватало всего – лекарств, чистого белья, овощей для супа.
Луиза ничего не добилась, девочка вопила не умолкая, мальчики кричали, понос не прекращался (в этом наверняка было виновато слишком жирное коровье молоко)…
–
–
–
–
От малышки ужасно пахло, руки Луизы были по локоть в детских какашках.
Она нашла колонку с длинной очередью, но ее пропустили – девочка выглядела умирающей. Сцепив зубы, Луиза попыталась справиться, но не смогла.
Она захлебывалась отчаянием и гневом, понимала: если сейчас же не привести малышку в порядок, она и правда умрет.
Гнев – не лучший советчик, но в эту минуту он оказался полезен. Луиза подъехала к витрине кафе, оставила – будь что будет! – тележку с мальчиками, решительными шагами вошла внутрь, положила на стойку мешочек риса, три моркови, украденную картофелину и сказала хозяину:
– Мне нужно сварить суп и рис, мой ребенок болен.
В кафе были посетители, кто-то выпивал, другие ели, все комментировали редкие новости, доходившие до города.
– Норвежцы сдались…
– Вейган заявил, что ситуация безнадежна…
– Для норвежцев?
– Нет, для нас…
– Милая дама, здесь не варят суп. Не из чего. Сходите в Красный Крест…
Лысеющий мужчина с багровым лицом оскалил в улыбке желтые зубы. Луиза положила кричащую девочку на стойку.
– Если ее не накормить, она через несколько часов умрет.
– Ладно, ладно, я тут ни при чем!
– Очень даже при чем – вы можете спасти малышке жизнь. Мне нужны газ и вода, разве это так много?
– Но… но… но…
От подобной наглости хозяин лишился дара речи.
– Я оставлю ее – пусть умрет здесь! И пусть все смотрят, как она умирает… Хотите, чтобы я так сделала?
Наступила тишина.
– Ну же, подойдите и посмотрите: этот ребенок сейчас умрет…
Девочка корчилась от боли и тоненько пищала – на крик сил не было, – став живым укором всем и каждому.
– Ладно, что уж там… Это исключительный случай! – сказала женщина без возраста. – Идите варите суп, я за ним присмотрю.
– Это девочка.
– Как ее зовут?
Пауза.
– Мадлен.
– Красивое имя…
Луиза готовила овощной суп и рис для мальчиков (отваром она собиралась напоить малышку), спрашивала себя, откуда взялось это имя, и не находила ответа.
44
В восьми сбитых из штакетника ящиках кудахтали, пищали, кулдыкали, гоготали двенадцать куриц и цыплят, три индюшки, пять уток и два гуся. Птицы просовывали головы в щели между планками, как будто торопились потерять их. Больше всего хлопот было с теленком, его кое-как привязали в кузове и специально ехали медленно, но на каждом повороте ноги у теленка опасно разъезжались, и он рисковал свалиться за борт.
– Скажите, отец, – спросила сестра Сесиль, – что вы намерены делать с этим животным?
– Мы его съедим, что же еще?
– Кажется, пятница – постный день…
– Милосердный Господь не рассердится, сестра, мы постимся четыре дня из пяти!
Бельгиец Филипп то и дело оборачивался, проверял, как там теленок. В разговор он не вмешивался, но слушал внимательно.
Монахиня все никак не успокаивалась:
– Собираетесь сами его забить, отец?
Дезире быстро перекрестился:
– Ну что вы, конечно нет! Пусть Господь избавит меня от такого испытания!
Оба повернулись и посмотрели на чудесного теленка с широко расставленными круглыми ушами, волооким взглядом и большим влажным носом…
– Не могу не согласиться, сестра, дело это нелегкое.
– Нужен мясник… – воскликнул фальцетом Филипп, напугав спутников.
– Среди ваших прихожан есть такой человек, отец? – спросила Сесиль. – Надеюсь, Господь и об этом позаботился?
Дезире развел руками в знак того, что полагается на волю Всевышнего.
Грузовик с теленком имел оглушительный успех у обитателей часовни Беро. Выгрузили клетки с птицей, теленка привязали на лужке по соседству с кладбищем и начали кипятить воду.
– Ну разве он не великолепен? – спросила Алиса сестру Сесиль, и они взглянули на отца Дезире, который водружал в загон гусей, перешучиваясь с хохочущими ребятишками.
– Вы правы, – согласилась монахиня.
Женщины вошли в придел, где Алиса натянула несколько простынь, выгородив «палаты» для больных. Физическая усталость, недоедание, антисанитария, незатягивающиеся раны…
Сестра Сесиль сменила компресс женщине с варикозной язвой на ноге («Вам нужны протеины, будем кормить вас мясом…») и вдруг спросила, заметив обручальное кольцо на пальце Алисы:
– Вы замужем?
– Уже двадцать лет…
– Он военный?
– Жандарм. С тридцатилетним стажем.
Алиса опустила голову, охваченная внезапным волнением. Возникла неловкая пауза.
– Я ничего о нем не знаю, понимаете, сестра? Он остался в Париже – не знаю зачем, должен был приехать сюда, но… – Она достала носовой платок и вытерла слезы. – Я понятия не имею, что с моим мужем… – Алиса сделала храбрую попытку улыбнуться. – Я каждый день молюсь с отцом Дезире за благополучное возвращение Фернана.
Монахиня участливо погладила ее по плечу и попросила проводить к священнику.
– Трех больных необходимо срочно госпитализировать, хочу поговорить с ним об этом. У женщины с язвой может развиться гангрена. У подростка, которого вы мне показали, симптомы диабета, но я ничего не могу утверждать, пока не возьму анализы. А у мужчины с кровью в стуле я подозреваю серьезные кишечные проблемы…
Алиса чувствовала себя виноватой, ее затрясло. Отец Дезире раскрыл объятия и сказал: