Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 238)

Судьбой и жизнью он моей повелевает, Но честь моя ему подвластна не бывает. Я слышу чести зов — ему покорен я, И пусть потом судьба изменится моя, У каждого из нас судьба непостоянна, Но доблестная смерть для каждого желанна! Притом скажу тебе, мой верный Фабиан: Клевещут часто зря на секту христиан. Причин тому отнюдь не зная и не видя. Наш Деций сам не прав, их слепо ненавидя. Из любопытства я приглядывался к ним — В деяньях колдовских мы часто их виним, И часто их казнит народа воля злая, Обрядов тайных их пока не понимая. Но Элевсинские обряды все же чтим,^{120} Хотя не знают их ни Греция, ни Рим, Притом в чести у нас не только наши боги,^{121} Лишь к богу христиан мы почему-то строги! Египетским смешным, чудовищным богам Построил гордый Рим великолепный храм, Уже давно людей мы делаем богами,^{122} Наполнив небеса царями и вождями, Но как ни пышен их имен апофеоз — Сомнителен эффект таких метаморфоз! Бог секты христиан — единый, неизменный, Все волею его творится во вселенной, А наши, как-никак, по чести говоря, И ссорятся, как мы, и часто спорят зря! Пусть за мои слова я понесу расплату — У нас богов, сказать по правде, многовато. Поверь мне: хороши и нравы христиан — Все чтут они закон, который богом дан, Их гонят, их клеймят, поносят, истязают, Но молятся они за тех, кто их терзает. Солдат надежней их не знает гордый Рим — Христианин везде, всегда неустрашим! Отчаянны в бою, пред казнью не строптивы — Они смелы, как львы, как агнцы, незлобивы! Я так жалею их, что должен защищать! Мы с Феликса начнем: его злосчастный зять Не должен быть казнен! Его спасти хочу я, И чести и любви победу торжествуя!

ДЕЙСТВИЕ ПЯТОЕ

Феликс, Альбин, Клеон.

Феликс.

Ты видел, мой Альбин, как был Север жесток? Как пышет ярость в нем, как мой плачевен рок?

Альбин.

Лишь благородство в нем я видел, восхищаясь И вашей строгости отцовской изумляясь!

Феликс.

Ты чувств его понять не в силах до конца — Он презирает дочь несчастного отца. Да, он ее любил, но, став женой другого, Она рождает в нем порывы чувства злого. Соперника спасти от казни он велит, Он просит за него, он местью мне грозит. Великодушие — отличная личина, Но доброты его понятна мне причина — Я при дворе давно и зла людских интриг Немало повидал, до тонкости постиг. Притворно грозен он, притворно строг со мною, Но императору он говорит иное. Я, подчинясь ему, переступлю закон; Казнив его врага, им буду обвинен.