Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 214)
Избраннику отца я кротко отдаю.
Ты видела сама, с какой тревогой страстной
Я удержать его стремилась в час опасный!
Стратоника.
Да, можно посудить, что он вам люб и мил!
Но что за страшный сон вам душу возмутил?
Паулина.
Увы, явился мне во сне Север несчастный,
Но гневен и жесток был взор его прекрасный.
В лохмотья призраков он не был облачен,
В которых сонм теней скитаться обречен,
И не было на нем кровавых шрамов славы,
К бессмертию его вознесших величаво.
Как Цезарь молодой на восхищенный Рим,
Смотрел он, дивно горд величием своим.
Он обратил ко мне разгневанное слово:
«Неблагодарная! Люби! Люби другого!
Но помни — час настал, несет возмездье он,
Оплачешь ты того, кто мне был предпочтен!»
Затрепетала я от этих слов ревнивых,
Вдруг шайка христиан — безумцев нечестивых —
Вбежала, Полиевкт был ими окружен,
Поверженный, упал к ногам Севера он.
Я стала звать отца в тревоге и смятенье!..
О ужас! Мой отец явился в исступленье,
С подъятою рукой к супругу подбежал
И в грудь ему вонзил губительный кинжал.
Тут помутила боль на миг мое сознанье —
Я слышала в бреду то крики, то стенанья,
Я знала — все вокруг повинны в том, что он
Неведомо за что злодейски умерщвлен.
Таков мой странный сон.
Стратоника.
Печальный сон, согласна.
Но рассудите, что в нем грозно и опасно?
Ужели страшен вам возлюбленный герой,
Который пал в бою? Иль ваш отец родной,
Отец, который сам избрал для вас супруга,
Опору видя в нем, помощника и друга?
Паулина.
Он то же говорит. Мой страх ему смешон,
Коварства христиан не замечает он,
А я страшусь — они убьют его в отмщенье
Отцу и мне за кровь, за казни и гоненья!
Стратоника.
Кощунственна, гнусна, безумна секта их,
Кровь пьют они с вином на действах колдовских,{117}
Но все они скромны и людям не опасны,
Как ярость их к богам и храмам ни ужасна.
Их гонят и казнят — им это благодать,
Их радость — умереть, их счастье — пострадать.
Теперь, когда закон врагами объявил их,
Убийства совершать они уже не в силах!
Паулина.
Молчи! Отец идет!
Те же, Феликс и Альбин.
Феликс.
Твой сон, о дочь моя,
Тревожит и меня, признаюсь не тая, —
Теперь боюсь и я событий приближенья!
Паулина.
Какие ж вести вдруг внушили вам волненье?
Феликс.
Север не умер!
Паулина.
