Пьер Корнель – Театр. Том 1 (страница 119)
Дон Фердинанд.
Прошу вас встать и речь вести по-одному.
Химена! Ваша скорбь мне внятна потому,
Что сердце у меня полно печали тоже.
(Дону Диего.)
Ей не мешайте — вам я слово дам чуть позже.
Химена.
Отец мой мертв, и мне увидеть довелось,
Как из груди его, что сталь прошла насквозь,
Хлестала кровь, та кровь, которая, как пламя,
Слепила недругов, вступавших в битву с вами;
Которая кипит еще сейчас, гневясь
На то, что не за вас сегодня пролилась;
Которою, хоть вид ее и смерти страшен,
Двор вашего дворца Родриго был окрашен.
Туда я кинулась, бледнея и стеня.
Граф не дышал уже. Прошу простить меня:
Немею я от слез, струящихся волною.
Мои рыдания доскажут остальное.
Дон Фердинанд.
Мужайся, дочь моя, и знай, что твой король
Тем станет для тебя, чем был отец дотоль.
Химена.
Отрадна в скорби честь безмерная такая…
Так вот, он не дышал, когда пришла туда я.
Ни звука из груди не слышалось немой,
Но кровью на песке был долг написан мой.
Граф уст не разжимал, но вопияла рана:
О мщенье мне твердил он ею неустанно,
Чтоб я передала, что слышала в тот миг,
Вам, справедливейший из всех земных владык.
Ужель вы, государь, потерпите и дале,
Чтоб на глазах у вас бесчинство совершали,
Чтоб безнаказанно любой преступный меч
Мог дни достойнейших из ваших слуг пресечь,
Чтоб молодой наглец смел в их крови омыться,
Их славу отрицать, над памятью глумиться?
Кто впредь отважится поддерживать ваш трон,
Коль храбрый мой отец не будет отомщен?
Итак, он пал, и вас молю я: отомстите!
Не я в утехе — вы нуждаетесь в защите:
Не видела бойца смелей земная твердь.
Пусть кровь искупит кровь, и смерть оплатит смерть.
Пусть жертвою — не мне, не мести и не злобе,
Но вашему венцу, престолу и особе
И во спасение державы вашей всей
Падет кичащийся жестокостью злодей!
Дон Фердинанд.
Что, дон Диего, вы нам скажете?
Дон Диего.
Скажу я,
Что счастье — умереть, утратив мощь былую,
И что несчастен тот, кто слишком долго жил,
Но все еще живет, хотя лишился сил.
Я, славу ратными трудами приобретший,
Я, смлада об руку рука с победой шедший,
За оскорбление воздать мечом не смог,
Затем что не ушел из жизни в должный срок.
На то, на что враги в бою бы не решились,
Чего бы Арагон с Гранадой устрашились,
На что бы ни один завистник не рискнул,
Средь вашего двора спесивец граф дерзнул,
Обидясь выбором, который сделан вами,
И ведая, что стал я немощен с годами.
И эта длань, что вам служила столько раз, 
