Пьер Корнель – Пьесы (страница 91)

То друг Антонию, то злейший враг ему[54] — Лишь самовластью был он предан своему". Так перечнем обид, искусными словами О всех жестокостях, свершенных над отцами, О зле, которого не вправе мы забыть, Усилил в их сердцах я жажду отомстить. Я им нарисовал картину битв ужасных, Где собственную грудь терзает Рим несчастный, Где бьет орла орел и с каждой стороны Свободу губим мы в неистовстве войны, Где лучшие вожди и лучшие солдаты Для рабства жертвуют всем, чем душой богаты, Где каждый, множа стыд им признанных оков, Неволей собственной связать весь мир готов, Народы отягчив ярмом страны великой, Заставив их назвать предателя — владыкой. Рим против Рима встал,[55] и род пошел на род, Чтобы тиранов вновь себе избрал народ. Ужасных этих дел я дал изображенье, Назвал захватчиков, Достойных поношенья И ненавистных нам — сказал все про сенат, Короче говоря — про их триумвират.[56] Я красок не щадил и не смягчал названий При пересказе всем известных злодеяний. В стремленье убивать никто их не был злей, Потоплен был весь Рим в крови своих детей. Кто был убит в толпе, на площади шумящей, Кого среди семьи настиг удар разящий. Убийца поощрен был высшею ценой. Задушен муж бывал в ночи своей женой, Сын умертвить отца решался без пощады, За голову его прося себе награды. Какая б только кисть изобразить могла Кровавый этот мир и гнусные дела! Назвать ли ряд имен, исполненных значенья, Чью смерть напомнил я, чтоб вызвать возмущенье, Погубленных, чей дух равенствует богам, Кто дерзостным клинком сражен у входа в храм? Могу ль изобразить, к какому исступленью, К какому трепету, к какому дерзновенью Картиной мрачных зол, ужасных до конца, Своих сообщников я обратил сердца? Не тратя зря минут, я, видя гнев их ярый, Способность все презреть и наносить удары, Прибавил в нескольких словах: "Насилья гнет, Потеря наших благ, имуществ и свобод, Грабеж родных полей, расправа с городами, Изгнание отцов и войн гражданских пламя, Все это — лестница, которой Август сам Взошел на этот трон, чтоб стать владыкой нам. Но жребий нам не столь уж тягостный достался: Из трех тиранов он единственный остался. Двух соправителей убрав, поддержки он, Один несущий власть, теперь уже лишен. Умрет — ни мстителей не будет, ни тирана, И возродится Рим в свободе долгожданной. Мы римлян истинных название вернем, Едва его ярмо отважно разобьем. Благоприятен час для нашего отмщенья: На Капитолии ждут жертвоприношенья. Пусть будет жертвой он — любой из нас готов Свободу миру дать перед лицом богов. В охрану Августа введем мы стражу нашу, Из рук моих возьмет он жертвенную чашу, И это будет знак, что нам пора начать.