Пьер Корнель – Пьесы (страница 86)

Сабина, будь же им достойною сестрой Пускай Валерия остынет пыл напрасный: Не преступление — порыв слепой и страстный; И если правый гнев его одушевлял, Не кары этот пыл достоин, а похвал. Врагов родной страны любить до исступленья, Отечество хулить за их уничтоженье, Кощунственно ему сулить лихой удел — Вот грех, которого Гораций не стерпел. Когда бы родину любил он с меньшей силой, Его деяния ничто б не омрачило. А если бы вина уж так была тяжка, Его настигла бы отцовская рука. Я совершил бы суд. Моя душа готова Родительскую власть использовать сурово. Я честью, государь, безмерно дорожу: Коль сын мой виноват, его не пощажу. Свидетелем беру Валерия: он видел, Как страстно я дитя свое возненавидел, Корда уверен был, что бой пришел к концу И бегством он нанес бесчестие отцу. Но не чрезмерно ли Валерия вниманье К моей семье? Зачем он просит воздаянья За гибель дочери, когда такой конец Заслуженным готов считать ее отец? Он говорит — мой сын для всех угрозой станет. Но нашей гордости чужой позор не ранит, И, как бы низменно ни поступал другой, Мы не должны краснеть: ведь он для нас — чужой. Рыдай, Валерий, плачь: пусть жалобы греховны В глазах Горация, но ты ему не кровный. Не близких, не своих — и вопль и гневный взгляд Его бессмертного венца не оскорбят. О лавры славные,[48] сомнут ли вас бесчестно? Вы голову его от молнии небесной Оберегать могли. Ужель склониться ей Под оскверняющим железом палачей? И это, римляне, ваш дар непобедимым? Ведь Рим, не будь его, уже бы не был Римом. Как может римлянин хулить и гнать того, Кто всех прославил нас и дал нам торжество? Скажи, Валерий, ты, который жаждешь мести, Казнить Горация в каком прикажешь месте? В стенах ли города, где пламенно жива Тысячеустая о подвиге молва? Иль за воротами, на славной той равнине, Где трех альбанцев кровь земля впитала ныне, Где их могильные насыпаны холмы, Где победил герой и ликовали мы? В стенах, за стенами — где б ни вершить расправу, Защитницей его мы встретим эту славу. Твоя неправая осуждена любовь, Что хочет в этот день пролить такую кровь. Ведь это зрелище и Альбе нестерпимо, И не смириться с ним взволнованному Риму. Но рассуди же сам, о государь, — страна Того, что нужно ей, лишаться не должна: Все то, что он свершил, вторично сделать может И новую опять угрозу уничтожит. Не сжалиться прошу над слабым стариком: Я четырех детей счастливым был отцом; Во славу родины погибли нынче трое. Но сохрани же ей четвертого — героя, Чтоб стены римские еще он мог стеречь. А я, воззвав к нему, свою закончу речь.