В священном деле им отец его поможет.
Он душу дочери умилостивить может.[53]
Мне жаль ее. Пускай свершится в этот час
Все то, к чему она, влюбленная, влеклась.
И если властная одна и та же сила
В один и тот же день любовников сгубила, —
Да примет их тела — и в тот же самый день
Кургана одного торжественная сень.
Цинна{4}
Перевод Вс. Рождественского
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Октавий Цезарь Август, римский император.
Ливия, императрица.
Цинна, сын дочери Помпея, глава заговора против Августа.
Максим, один из главарей заговора.
Эмилия, дочь К. Торания, воспитателя Августа, казненного им во время триумвирата.
Фульвия, наперсница Эмилии.
Поликлет, вольноотпущенник Августа.
Эвандр, вольноотпущенник Цинны.
Эвфорб, вольноотпущенник Максима.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ
Желанье пылкое великого отмщенья,
Что с дней, как пал отец, ведет свое рожденье,
Столь гневное дитя пережитых обид,
Чью боль душа моя ослепшая таит, —
Владеешь сердцем ты со страстью роковою.
Дай мне хоть миг вздохнуть, подумать, что со мною,
Спокойно рассудить в волнении моем,
На что дерзаю я, чего хочу потом.
При виде Августа, увенчанного славой,
Увы, — я не могу не вспомнить день кровавый,
Когда был мой отец им дерзко умерщвлен
И труп переступив, тиран взошел на трон.
Передо мной встают кровавые виденья,
И ненависть моя, дойдя до исступленья,
Мной овладев, зовет час мщения скорей,
Чтобы за смерть одну он принял сто смертей.
Но к Цинне у меня любовь еще сильнее,
Чем ненависть моя к тирану и злодею.
И я страшусь того, что, мщение тая,
Могла бы погубить возлюбленного я.
О Цинна, я себя жестоко осуждаю
За то, что на тебя опасность навлекаю.
Хотя ты и готов во всем мне помогать,
Могу ль опасности тебя я подвергать?
Высокое сейчас ты занял положенье,
А мог бы каждый шаг здесь вызвать подозренье.
Исход сомнителен, а гибель ждет вокруг,
Способен донести на нас коварный друг.
Приказ не вовремя, неверное решенье
Тебя же самого раздавят, без сомненья,
И тот удар, что ты готовил для врагов,
Сам, Цинна, на тебя обрушиться готов.
Коль, из любви ко мне, свершишь ты дело мести
И сокрушишь врага, ты с ним погибнешь вместе.
Зачем же к гибели свои шаги стремить?
Погибнуть за меня — не значит отомстить.
Жестоки те сердца, что счастливы бывают,
Не видя, что другим мученье доставляют,
И кто б к разряду бед тягчайших не отнес
Ту вражескую смерть, что стоит многих слез!
Но можно ль слезы лить, идя дорогой верной?
Любую цену тут нельзя считать безмерной.
Убийцу поразив отмстительной рукой, 
