Пьер Корнель – Пьесы (страница 49)

И все-таки мой долг властительней всего И, сердцу вопреки, не пощадит его. Вчера ты этот долг венчала честью новой; Твоя борьба с собой была такой суровой, Такой возвышенной, что все вокруг тебя Дивились доблестной, о любящей скорбя. Но дружбы искренней ты выслушаешь мненье? Вас не послушаться сочту за преступленье. То был твой долг вчера; сегодня он не тот. Родриго нам теперь единственный оплот, Надежда и любовь простых людей и знати,[25] Кастильи верный щит и ужас маврской рати. Согласен сам король с народною молвой, Что в образе его воскрес родитель твой; Короче, говоря без лести и коварства, В его погибели — погибель государства. И ты решилась бы, свой защищая дом, Отдать отечество на вражеский разгром? За что нас подвергать ужасному удару И в чем преступны мы, чтоб несть такую кару? Ты не обязана, конечно, взять в мужья Того, к кому вражда оправдана твоя: На это я сама взглянула бы с тревогой; Лиши его любви, но жизнь его не трогай. Так поступила бы другая, но не я; Границ не ведает обязанность моя. Пусть счастие мое доселе в нем едином, Пусть он любим толпой, обласкан властелином, Пусть чествуют его храбрейшие бойцы, — Надгробный кипарис затмит его венцы. Не всякой доблести казалось бы по силам, Отмщая за отца, забыть о сердцу милом; Но тот велик душой и доблестен вдвойне, Кто кровной гордостью пожертвует стране. Поверь, достаточно лишить его приязни; Твой холод для него тяжеле всякой казни. Помысли обо всех и сердце приневоль. Да и какой ответ тебе бы дал король? Он может отказать, но я молчать не вправе. И взвесь последствия, представь себе их въяве, — Прощай; наедине обдумай мой совет. Раз мой отец убит, то выбора мне нет.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Наследник доблестный блистательного дома, Чья слава искони отечеству знакома, Потомок пращуров, испытанных борьбой, С которыми тебя сравнял твой первый бой, За то, что ты свершил, награда невозможна; Чтобы ее воздать, вся власть моя ничтожна. От грозного врага избавить край родной, Своей рукой в моей упрочить скипетр мой И мавров разгромить, когда в ночную пору Мы только начали готовиться к отпору, — Все это подвиги высокие настоль, Что отплатить тебе бессилен твой король. Но я из рук врага тебе награду выдам. Здесь пленные цари тебя назвали Сидом; А так как в их стране Сид значит господин, Именоваться так достоин ты один. Будь Сидом; этот звук да рушит все преграды, Да будет он грозой Толедо[26] и Гранады И да являет всем, блюдущим мой закон, Какою помощью тебе обязан трон. Простите, государь, невольное смущенье. Так мал поступок мой, о нем так лестно мненье,