Пьер Корнель – Пьесы (страница 37)
Ты оскорбил меня, теперь меня жалеешь?
Ты отнял честь мою, а жизнь отнять не смеешь?
Ступай отсюда прочь.
За мной, без лишних слов.
Тебе постыла жизнь?
Ты к смерти не готов?
Идем; остаться жить сын не имеет права,
Когда омрачена отеческая слава.
ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ
Смири, смири в себе, Химена, эту боль
И сердце к твердости в несчастье приневоль.
Сменится тишиной случайное ненастье;
Лишь беглым облаком твое затмилось счастье,
И не на долгий срок оно отдалено.
Мне в этой горести надежды не дано.
Внезапная гроза, смутившая погоду,
Крушенье верное пророчит мореходу;
Я в самой гавани поглощена волной.
Уже нас сватали его отец и мой,
И счастия приход, пленительный и скорый,
Я возвещала, вам в миг злополучной ссоры,
Когда их развела нежданная вражда,
Надежду милую разрушив навсегда.
Тщеславье гнусное, гордыни дух тлетворный,
Чьей власти пагубной и лучшие покорны!
Честь, беспощадная ко всем моим мечтам,
Как много вздохов я и слез тебе воздам?
Поверь, твоих надежд их ссора не разрушит:
Миг породил ее, и миг ее потушит.
Чрезмерность отклика положит ей конец:
Их примирения желает мой отец;
А я, чтоб радостной тебя увидеть снова,
На невозможное отважиться готова.
Здесь примирение бесцельно, все равно:
Ничто не может смыть столь страшное пятно,
Нет пользы применять совет иль принужденье:
Они лишь мнимое приносят исцеленье.
Глухая ненависть, в сердцах затаена.
Горит невидимо, но тем знойней она.
Союз, связующий Родриго и Химену,
Рассеет ненависть, ей мир придет на смену;
Взаимная любовь окажется сильней,
И распрю заглушит счастливый Гименей.
Я праздною мечтой себя не обольщаю:
Дон Дьего слишком горд, а нрав отца я знаю,
Поток невольных слез я сдерживать должна;
Мне тяжко прошлое и будущность страшна.
Что страшно? Старца гнев? Бессильный крови холод?
Родриго мужествен.
Родриго слишком молод.
Кто смел, тот смельчаком рождается на свет.
И все-таки причин для беспокойства нет;
Свою любимую он огорчить не может;
Два слова уст твоих — и злобу он отложит.
Коль он не внемлет мне, какой предел невзгод!
А если может внять, то кем он прослывет?
Благорожденному — не смыть обиды кровной?
Уступит он иль нет огню тоски любовной,
Мне только стыд сулят иль скорбь, из часа в час,
Такая преданность или такой отказ.
Химена и в беде горда и бескорыстна;
Ей низменная мысль была бы ненавистна;
Но если вплоть до дня, как мы их помирим,
Родриго пленником я объявлю моим
И мужество его в бездействии пребудет, 
