Пьер Корнель – Пьесы (страница 109)
На вашего врага я подняла друзей
С отвагой, чуждою досель душе моей.
Успеха не стяжав, я все ж стяжала славу,
Не в силах отомстить, я к вам иду по праву.
Великий, грозный гнев во мне неукротим.
Я гибелью своей тебя достойна, Рим;
И ты во мне признать захочешь, без сомненья,
Героев кровь, во мне текущую с рожденья.
ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ
Как, это ты, Максим? Ты жив и невредим?
Эвфорб не так донес. Обманут Август им.
Задержанный Эвфорб, боясь разоблаченья,
Так Цезарю сказал, чтоб мне купить спасенье.
А Цинна?
Говорят, безмерно потрясен,
Узнав, что Цезарь был о тайне извещен,
Но тщетно спорил он, виновность отрицая, —
Эвандр все рассказал, хозяина спасая.
Сам Цезарь приказал тебя схватить сейчас.
Что ж медлит тот, кому был отдан сей приказ?
Идти готова я, мне тяжко ожиданье.
Он в доме ждет моем.
Как?
Все скажу заране,
Чтоб не дивилась ты. Тебя судьба хранит.
Он заговорщик наш, и с нами он бежит.
Воспользуемся тем, что нам судьба послала,
Спешим же на корабль, он ждет нас у причала.
Как смеешь мне, Максим, ты бегство предлагать?
Для Цинны я готов всего себя отдать.
Хотел бы я спасти от высшего несчастья
И ту, в ком для него заключено все счастье.
Бежим! Настанет день — и скоро, может быть, —
Когда, спасенные, мы сможем отомстить.
Но Цинна и в беде достоин восхищенья.
Нам пережить его нельзя и для отмщенья.
Кто остается жить, когда погублен он,
Тот низостью души навеки заклеймен.
Впадать в отчаянье с такою слепотою,
О боги! Слабой, быть тебе, с твоей душою!
А ты, не чувствуя желания борьбы,
Готова тотчас пасть под натиском судьбы!
Нет, доблесть высшая в душе моей хранима,
Раскрой глаза, вглядись внимательно в Максима,
Ведь Цинну нового должна ты в нем открыть,
Любимого тебе он может заменить,
А так как дружба нас в одно соединила,
То, полюбив меня, его б ты полюбила.
Ведь тем же пламенем способен я пылать!
Я...
Смеешь ты любить, не смея жизнь отдать!
Ты хочешь многого. Но, высказав признанье,
По крайней мере будь достойным и желанья:
Иль славной гибели не думай убегать,
Иль сердце низкое не смей мне предлагать.
Исполнив твердо долг, достойный восхищенья,
Ты, если не любовь, внушишь мне уваженье.
Будь истый римлянин с отвагою в крови, —
И мил мне станешь ты, хотя и без любви.
Нет! Если с Цинной ты воистину был дружен,
Не думай, что его возлюбленной ты нужен.
Пора о долге здесь договориться нам;
Дай в этом мне пример или внимай мне сам.
Ты горю предалась безмерно, слишком страстно!
Ты хитрость скрыть свою стараешься напрасно, 
