Петра Хаммесфар – Грешница (страница 64)
Рудольф Гровиан перебил его одним-единственным словом, и прозвучало оно очень решительно.
– Нет! – После короткой паузы полицейский пояснил: – Я предпочел бы видеть ее на террасе ее собственного дома, у кровати сыночка, рядом с кухонной плитой. Да все равно, хоть в чулане, который она называет кабинетом. Там она чувствовала себя хорошо. Там она была взрослой, прилежной, довольной жизнью женщиной. Вы хоть раз осматривали тот закуток? Взгляните на него. Там даже окна нет. В семействе Бендер она была надежной рабочей лошадкой. И, несмотря на это, чувствовала себя свободной. Это было ее раем. И тут возникает вопрос, каким же тогда должен быть ад?
Рудольф сам не верил, что сказал это. Но слова так легко сорвались с его губ. И это было правдой. Впервые за долгое время он признался себе, что профессор Бурте не совсем неправ в своих предположениях. По крайней мере, насчет него он не ошибся. К черту! Девятнадцать лет под одной крышей с Элсбет были достаточным наказанием. При «пожизненном» после пятнадцати лет заключения можно рассчитывать на амнистию. С этой точки зрения Кора Бендер отсидела на четыре года больше положенного срока. Правосудие должно явить свою милость, хотя бы разок.
– Что вы знаете о детстве и юности Коры Бендер, господин Браунинг? Вам известно только то, что есть в деле? Или она говорила с вами на эту тему?
Не говорила. Поэтому Рудольф сделал это за нее – уложил весь ужас в четверть часа, и с последней фразой извлек из сумки одну из кассет.
– А затем произошло вот это! – произнес он. – Я совершенно уверен, что все так и было. Именно так, как она описывает. Но я не могу доказать это, господин Браунинг. Не могу!
Помочь справиться с подавленностью, которую он испытывал, произнося эти слова, могла лишь щепотка иронии. Полицейский указал налево.
– У вас отличная стереоустановка. Кассетник и все, что нужно. Сейчас я вам предоставлю возможность, которой лишила вас госпожа Бендер: присутствовать при допросе. Вы многое упустили. Вам нужно это услышать. Слова, записанные на бумаге, действуют иначе. Включайте. Я уже перемотал кассету.
Когда магнитофон включился, Рудольфу показалось, будто Кора сидит на диване рядом с пожилой леди. Он слышал ее голос из больших колонок. Всхлипывания, мольбы, лепет – и снова: «Помогите!»
Он увидел, как Эберхард Браунинг несколько раз судорожно сглотнул. Полицейскому хотелось последовать его примеру, пришлось запить позыв кофе. Через несколько минут голос Коры Бендер стих.
– Сегодня я снова довел ее до этого места, – негромко произнес Рудольф. – Она набросилась на меня. Точно так же, как на Франкенберга. Если бы у нее в руке был нож, я бы здесь не сидел.
Эберхард Браунинг не ответил. Он смотрел на магнитофон, словно ждал продолжения. Но его не последовало. А Хелена молчала, даже взглядом не желая ничего ему подсказать. И он вынужден был признаться:
– Я не совсем понимаю, чего вы от меня хотите, господин Гровиан.
Рудольф Гровиан снова ощутил прилив ярости. На языке у него вертелся вопрос: «А что вы обычно делаете, когда вас назначают адвокатом подсудимого? Выступаете в роли защитника?»
Но он сдержался.
– Добейтесь, чтобы Коре Бендер назначили еще одну психиатрическую экспертизу, – потребовал он и немного удивился, когда пожилая леди вдруг вмешалась в разговор:
– Господин Бурте – эксперт с отличной репутацией.
– Возможно, – отозвался полицейский. – Но когда Кора Бендер начинает лгать, никакая репутация не поможет. Она бросила ему жирную наживку, и он ее заглотнул. Проституция и клиенты-извращенцы. – Он заметил, как изменилось выражение лица Эберхарда Браунинга. В покер этому парню не выиграть. – Она и вам рассказала эту чушь? – Ответа не последовало, лишь многозначительный взгляд. – Послушайте! – произнес Рудольф и чуть не рассмеялся.
Но полицейский не рассмеялся, лишь еще раз настойчиво произнес:
– Послушайте! Я должен знать, что она вам рассказала. Каждое слово, даже если все это кажется вам бредом. Она дает кучу подсказок. Нужно только правильно их интерпретировать.
Эберхард Браунинг подошел к стереосистеме, вынул из магнитофона кассету, протянул Рудольфу и сказал, чтобы соблюсти формальности:
– Мне нужны копии всех аудиозаписей. В том числе той песни, которая звучала на озере.
– Она говорила с вами о песне?
Эберхард Браунинг не ответил. Он снова медленно уселся в кресло и неодобрительно наморщил лоб.
– Господин Гровиан, не думаете же вы, что я стану распространяться о разговоре с госпожой Бендер в присутствии противной стороны?
– Черт побери! Я не противная сторона. Мне что, в ноги вам поклониться, чтобы вы заговорили? Да, я сижу здесь как следователь по делу. Но я не враг Коре Бендер.
– Госпожа Бендер считает иначе.
Хелена по-прежнему ему не помогала. Она сидела и улыбалась. Эберхард Браунинг начал приходить к выводу, что ему не помешает пересказать некоторые откровения своей подзащитной.
Он начал с Давида и Голиафа, затем перешел к трем крестам, с одним невинным в центре, к Богу-Отцу, который иногда приходил по ночам к ее постели, склонялся над ней и говорил о невиновности своего сына.
Рудольф Гровиан внимательно слушал. Но быстро понял, что все это пустая трата времени.
– Да, – протянул он, поднимаясь с полосатого кресла и улыбаясь пожилой леди. – Все мы время от времени испытываем искушение пойти по пути наименьшего сопротивления. Никто не осудит бедняжку. Мы просто ее закроем. И люди больше не будут задаваться вопросом, почему она так поступила. Я тоже так думал. Но потом решил, что обязан докопаться до сути. И вот теперь я по уши в этом деле. Боюсь только, что дальше она меня не пустит. Бурте считает, что мои методы расследования привели госпожу Бендер в психиатрическую клинику. Для хорошего адвоката это наверняка отличная пожива.
В этот момент Эберхард Браунинг вспомнил о своей роли, точнее, его ткнули в нее носом. Адвокат, назначенный судом для защиты! Он почувствовал себя немного неуютно. Конечно же, ему нужно спокойно обсудить это с Хеленой и подумать, какие еще существуют варианты. Однако, возможно, не стоит перекладывать всю работу на прокурора. Если за эту женщину вступается полицейский, значит, ее шансы не так уж мизерны.
Эберхард смущенно откашлялся.
– Строго между нами, господин Гровиан. При наличии экспертизы с противоположным результатом какие у меня шансы добиться оправдания?
– Никаких, – спокойно ответил Рудольф Гровиан. – Абсолютно. Но пара лет тюрьмы – это лучше, чем смертный приговор. А я боюсь, что в деле Коры Бендер все идет к этому. Ей больше не нужен судья. Она сама вынесла себе приговор. И сейчас пытается дать нам доказательства. Возможно, в следующий раз, когда она попытается с собой покончить, ей повезет больше. Полагаю, в тюрьме она передумает – там ведь сидят обычные преступники. А чтобы там оказаться, господин Браунинг, ей достаточно лишь признать, что на озере она узнала Георга Франкенберга и захотела ему отомстить.
– Отомстить за что? – спросил Эберхард Браунинг.
И Рудольф Гровиан объяснил ему, за что. То, что он предлагал, было совершенно нелегально. И могло стоить ему карьеры. Но в данный момент его это не волновало.
Когда Рудольф попрощался с адвокатом, было уже около девяти. В течение последнего часа, проведенного у Браунингов, он неоднократно удивлялся интересу, который проявляла к этому делу пожилая леди, пока Эберхард Браунинг не объяснил ему, какая у нее профессия. Неплохая комбинация, решил Рудольф и задумался, согласится ли Кора Бендер поговорить с Хеленой Браунинг.
Для того чтобы нанести еще один визит, было уже довольно поздно. Однако до сих пор с Утой Франкенберг обходились очень деликатно. Никто не мучил ее вопросами. Всего два-три ответа, больше ему ничего от нее не нужно.
В десять минут десятого Рудольф припарковал автомобиль неподалеку от квартиры Франкенбергов. Она находилась в современном доме гостиничного типа. Дверь ему открыл Винфрид Майльхофер. В гостиной сидела молодая женщина. Как и жена Франкенберга, в прошлую субботу она не могла давать свидетельские показания. Однако на данный момент Вернер Хос уже опросил ее.
Рудольфу было известно ее имя. Алиса Вингер, чей флирт с Майльхофером так неожиданно прервала Кора Бендер. По всей видимости, за это время женщины сблизились. То, как они говорили друг с другом, позволяло предположить между ними дружеские отношения.
– Прошу прощения за столь поздний визит, – начал Рудольф. – Однако дело не терпит отлагательств. Я не хотел только ради этого вызывать госпожу Франкенберг в Хюрт. На мои вопросы она может ответить и здесь.
Но пока что он ее не видел.
– Ута прилегла отдохнуть, – сообщила Алиса Вингер. – А что это за вопросы?
Ничего особенного. Для начала он хотел бы узнать, где и когда она познакомилась со своим мужем. На этот вопрос Алиса Вингер могла ему ответить.
– Это произошло в декабре прошлого года. В музее Людвига. Я при этом присутствовала.
Упоминал ли ее муж когда-либо имя Коры? Алиса Вингер тут же замкнулась.
– Этого я даже представить себе не могу.
Что ж, есть еще несколько имен, на которые он наткнулся в ходе расследования. А также: