Петра Хаммесфар – Грешница (страница 63)

Когда Рудольф Гровиан назвал свое имя и причину, по которой решил позвонить, Эберхард Браунинг пришел в замешательство. В телефонной трубке послышалось:

– Ах, господи, шеф!

Негромкий смешок – и снова деловой тон.

– Я бы так или иначе попросил вас о встрече в ближайшее время. Возникла некоторая неясность…

Рудольф Гровиан не дал ему договорить.

– Некоторая? – Он позволил себе рассмеяться, хотя ему было не до смеха. Затем снова заговорил, энергично и напористо. – Я был бы вам очень признателен, если бы вы уделили мне немного времени. Понимаю, что вы заняты, но мое время тоже чего-то стоит. В ближайшие дни я буду занят, а дело не терпит отлагательств.

Да еще как не терпит! Судя по тому, как вел себя Бурте, экспертиза близилась к завершению. Если это чертово заключение окажется у прокурора… В голове у Рудольфа роились объяснения Бурте, напоминая растревоженное осиное гнездо. На его месте мог быть кто угодно, кто находился бы в сопровождении женщины…

По всей видимости, это не совсем так. По крайней мере, он, Рудольф, не был в сопровождении женщины, когда Кора на него бросилась. Именно в этом все дело. Он слышал, как она перечисляла: хребет, шея, горло… Рудольф не заметил, что его собеседник колеблется. И только когда в трубке послышалось протяжное «да», вернулся к разговору.

– Посмотрю в календаре… – сказал адвокат.

Что увидел там Эберхард Браунинг, полицейский так и не узнал, зато услышал вопрос:

– Вам подойдет сегодняшний вечер? У вас есть мой домашний адрес?

– Да.

– Хорошо. В восемь часов вас устроит?

– А нельзя ли немного раньше?

Сейчас еще четырех не было, и полицейский не знал, чем занять себя до вечера. Вряд ли он сможет сосредоточиться на чем-то, пока все это не будет наконец позади.

– Как насчет шести? Или в это время вы будете ужинать?

Они сошлись на семи.

Положив телефонную трубку на рычаг, Рудольф заварил кофе и, выпивая первую чашку, еще раз прослушал кассету.

Мне просто хотелось жить, жить нормальной жизнью!

И вот это:

Гереону не нужно было этого делать.

«Оральный секс, – подумал Рудольф. – Мечта Магдалины. Вот почему Кора Бендер взбесилась, когда ее муж попытался доставить ей “особенное удовольствие”». В какой-то мере это все объясняло.

За второй чашкой кофе он по памяти зафиксировал описание подвала. Реконструкция получилась потрясающей. Рудольф видел перед собой бутылки на полках, за ними – зеркало. И на фоне всего этого – низенький толстенький парень, насыпающий белый порошок на тыльную сторону ладони, слизывающий его и откусывающий кусок лимона. «Текила, – подумал Рудольф. – Текила, кокаин и «подвинься чуток, Бёкки». Собственная похоть вернулась к ней бумерангом! Что за чушь?! Однако у него были показания Маргрет Рош, о том, что ее племянницу мучили кошмары, в то время, когда воспоминания были еще свежи.

Рудольф задумался, пришла ли Кора в себя, сумела ли вернуться самостоятельно. Проклинает ли она его за то, что он сделал с ней, за то, что он, несмотря на свои обещания, бросил ее в подвале одну.

Пришел Вернер Хос, принес кое-какие новости, оторвав Рудольфа от мрачных размышлений. Пока что не было информации по поводу местонахождения Оттмара Деннера, а Ганс Бёккель по-прежнему оставался лишь именем на бумаге. В больницах Гамбурга они до сих пор ничего не нашли. Но зато Уту Франкенберг отпустили домой.

Чудесно! С ней обязательно нужно будет поговорить. Может быть, Франки когда-нибудь рассказывал ей, где занимался музыкой с друзьями. Положив записи допроса в сумку, Рудольф отправился в Кельн.

На месте он был минута в минуту. Эберхард Браунинг жил в четырехэтажном старинном здании, очень ухоженном, фасад был украшен лепниной и недавно оштукатурен. Но Рудольф почти не обратил внимания на дом. После звонка сработал электромеханический замок и дверь подъезда открылась.

За ней обнаружился темный холл, в котором царила приятная прохлада. Пол был выложен черно-белой плиткой. В голове у Рудольфа промелькнули слова Коры: Пол был инкрустирован маленькими зелеными камешками. Нужно будет найти этот дом.

Здесь был лифт, но Рудольф предпочел подняться по лестнице. Квартира Эберхарда Браунинга находилась на третьем этаже. Большие старинные комнаты с высокими потолками, огромными оконными проемами, изысканным антиквариатом и несколькими пышными комнатными растениями в нишах. Все двери в холл были открыты. Его окутывал мягкий вечерний свет.

Адвокат Коры Бендер встретил Рудольфа в дверях квартиры. Он не производил впечатления робкого человека, казался скорее напряженным. Проведя полицейского через просторный холл в гостиную, он произнес:

– Надеюсь, вы не против, если при нашем разговоре будет присутствовать моя мама.

«Вот черт!» – подумал Рудольф Гровиан, а вслух произнес:

– Нет.

Он увидел ее сразу же, как только вошел в комнату. Пожилая дама с аристократической внешностью, немного за шестьдесят, умное лицо, серебристо-седые волосы, аккуратная, строгая стрижка. Наверное, ходит к парикмахеру дважды в неделю… Интересно, воспользовалась ли Кора Бендер его шампунем?

Рудольф приветливо поздоровался с Хеленой, крепко пожал протянутую руку, обратил внимание на рубин размером с ноготь в тяжелой золотой оправе. Перед его мысленным взором всплыли спутанные пряди. Почему Кора до сих пор их не помыла? Неужели уже списала себя со счетов? Клиенты-извращенцы! Должна же она понимать, что подобное утверждение окончательно закрывает ей путь назад. Ее муж не похож на человека, способного с этим справиться.

Чуть позже Рудольф уже сидел в кресле с полосатой обивкой, рядом с ним стоял невысокий инкрустированный столик с изогнутыми ножками, на полированной столешнице – чашка из тончайшего фарфора. Кофе был правильного цвета, но без кофеина. Полицейский не знал, с чего начать.

«Робин Гуд, – иронично подумал он, – мститель за убогих, защитник вдов и сирот. А еще – ограниченных в дееспособности! Ну что ж, вперед, Робин, дай этому парню понять, что нужно его подзащитной. Разумный эксперт, который не поставит штампа ей на лоб. Коре нужно поговорить с женщиной. Пожилому мужчине она довериться не может. Возможно, при этом она видит перед собой своего отца. Но женщина…» Затем перед его мысленным взором возникла сидящая за кухонным столом Элсбет, и он покачал головой. Чушь.

Слабо улыбнувшись Хелене, Рудольф вперил взгляд в Эберхарда Браунинга и начал:

– Сегодня я был у госпожи Бендер. Она сказала, что уже беседовала с вами. Вы были у нее один раз?

Когда Эберхард Браунинг нерешительно кивнул, полицейский поинтересовался:

– Вы считаете, что одного разговора достаточно?

– Конечно, нет. Но мне пришли еще не все документы. Жду результатов психиатрической экспертизы.

– Я могу сказать вам, что там будет написано. Невменяемая! Георг Франкенберг стал случайной жертвой. Это могло произойти с кем угодно.

Эберхард Браунинг глядел на него, слегка наморщив лоб. Ответа от него можно было не ждать. Поэтому Рудольф спросил:

– Какое впечатление произвела на вас госпожа Бендер?

Пожилая леди не сводила с него глаз, он прекрасно это видел. Заметил он и взгляд, с которым она ждала ответа своего сына, и ее улыбку, не знал только, как это расценить. Казалось, ее это забавляет. А Эберхард Браунинг по-прежнему молчал.

Рудольф Гровиан усмехнулся.

– Да ладно вам, господин Браунинг. Вы ведь не впервые ведете подобные беседы. Какое впечатление произвела на вас госпожа Бендер? Она наболтала вам кучу ерунды, я прав? Рассказывала библейские истории, о Спасителе и кающейся Магдалине?

По натуре Эберхард Браунинг был человеком недоверчивым и очень осторожным. И вел подобные разговоры действительно не впервые. Обычно все сводилось к тому, что такой вот полицейский пытался воззвать к его совести. Мол, можно настаивать лишь на содержании под стражей. И срок чтобы был не слишком маленький. «Вы подумайте, сколько там всего накопилось!» Стандартная фраза. А в случае Коры Бендер накопилось много всего.

Адвокат прекрасно помнил «чушь», которую она ему скормила. Последние несколько дней он довольно часто говорил об этом с Хеленой. Не только о «чуши», но и о четких, недвусмысленных фразах насчет ее сестры. Я должна была от нее избавиться.

Хелена придерживалась того же мнения, что и ее сын. Она прочла протоколы допроса и сказала:

– Харди, я не могу дать оценку душевному состоянию этой женщины, сидя здесь, в кресле. Не могу я сказать тебе и того, знала ли она жертву. Нельзя полностью исключить вероятность, что этот мужчина был всего лишь ее бывшим клиентом. В эту сферу часто тянет как раз молодых людей из хорошей семьи. Но полиции будет очень тяжело установить эту связь. А даже если им это и удастся, для тебя это будет скорее невыгодно. Не хочу вмешиваться в твою работу. Я ведь знаю, что ты не хочешь, чтобы ее отправили в психиатрическую клинику. Но, возможно, ты изменишь свое отношение. Это было бы наилучшим выходом. Все равно ты мало что можешь сделать для этой женщины. Уговори ее побеседовать с Бурте о крестах и явлении Бога-Отца к ее кровати. Это прозвучит более странно, чем примитивная аффективная реакция бывшей проститутки.

Хелена была права!

– Господин Гровиан, – начал Эберхард, понимающе ухмыляясь. А затем продолжил неторопливо: – Я не считаю, что госпожа Бендер рассказала мне чушь. Да, вы предпочли бы видеть эту женщину за решеткой. Но… – Он не договорил.