Петр Заспа – Антипиранья (страница 42)

И однажды, глядя на тусклые, проигрывающие в борьбе со сном лица и затянутые пеленой глаза своих курсантов, дабы увидеть в них хоть какие-то микроскопические зачатки разума и интереса к преподаваемой им тактике, Чиберков начал свою лекцию так:

– Товарищи курсанты! Вы наверняка знаете, как непросто затащить трезвую девицу в мокрые после дождя кусты, если к тому же у вас нет ни рубля в кармане? Это практически невозможно, если только вы не Ален Делон или Брэд Питт. – Увидев удивленно захлопавшие и заинтересованные глаза, Чиберков продолжил: – Но, глядя на ваши мятые физиономии, мне хочется скорее прослезиться, чем писать с вас картины. А потому мы сегодня поговорим не о тонкостях женской души и тела, а о способах преодоления мощной обороны противника, не имея на то ни специального вооружения, ни тяжелого танкового кулака, ни поддержки с воздуха или огнем артиллерии.

Интересно, что сейчас предложил бы Чиберков?

Денис посмотрел на по-весеннему полноводное течении реки Прегель. Мутные воды мчались, заворачиваясь у отвесной каменной набережной в бесчисленные водовороты. Обрывки газет, обломанные ветки, доски и прочий мусор, принесенный с материка, ударялся о гранит и мчался дальше, в море. Остров разделял реку надвое, заставляя ее убыстряться в тонких, закованных в камень рукавах. Это и усложняло задачу, но, с другой стороны, и упрощало тем, что в быстром течении труднее увидеть голову пловца.

Решение сформировалось само собой. Ночью надо войти в реку выше по течению и вместе с хламом, плывущим в воде, прибиться к берегу острова. Оставалось лишь наметить, где можно нырнуть в реку так, чтобы не быть замеченным. Денис вышел на улицу и побрел вверх по течению. Все дома подходили вплотную к набережной и давали возможность под покровом темноты выскользнуть из своих стен и незамеченным уйти в воду.

Здесь все было ясно. Теперь, пока оставалось время, можно было заняться и другими делами. Постепенно освоившись, Денис уже уверенно ходил между горожанами, открыв для себя еще одну любопытную истину: чем меньше обращаешь на кого-то внимание, тем меньше обращают внимания на тебя. Сейчас он хотел найти тайник Беляева, для того чтобы уже ночью не тратить время на его поиски, а сразу, во-оружившись, плыть к острову. Но и тут проблем не возникло. Владимир Иванович очень точно обрисовал рухнувший дом рядом с памятником Вильгельму Первому у Кенигсбергского замка. И указательный камень лежал на своем месте среди руин, нетронутый, покрытый сигнальной, на случай, если здесь кто-то был, цементной пылью.

Денис взглянул на яркое, повисшее над городом солнце. Время до полуночи еще исчислялось часами, и тогда он решился попробовать сделать то, во что и сам не очень-то верил. Он хотел найти Ирму. Ну или хотя бы попытаться!

Теперь он начал разыскивать большие скопления людей в надежде, что это будет пункт выдачи продуктов. Как сказал Беляев, горожан с этих мест не могли отогнать даже обстрелы. Но пока, если народ где-то и толпился, то это были или точки сбора добровольцев для обороны города, или вокруг себя людей собирал хрипящий репродуктор, захлебывающийся речами кого-то из нацистских лидеров.

Денис обратил внимание на то, что за часы, проведенные в городе, он не слышал голоса войны. Вокруг было тихо. Не рвались снаряды, не ревели самолеты. Притихли спрятавшиеся между домов зенитки. Молчали сирены воздушной тревоги. Люди выходили из подвалов и грелись на солнце, улыбаясь друг другу и временному затишью. Возможно, они даже поверили, что их кошмар каким-то чудесным образом закончился и на улицах вновь воцарился мир. Но Денис знал, что это всего лишь короткое затишье перед бурей, и потому упрямо бродил от улицы к улице, от двора ко двору, поглядывая, не мелькнет ли где знакомое длинное платье и короткая заячья шубка.

Так прошел час. Солнце коснулось крыш, наползающий вечер растянул длинные тени. С моря повеяло холодом и сыростью. Кутаясь в плащ, подаренный ему Беляевым, Денис вышел к полуразрушенным строениям порта, остановился у причала и смотрел на транспорт, пришедший, наверное, совсем недавно. На его палубе громоздились деревянные короба с консервами и металлические бочки. Краны переносили на причал коровьи туши и бумажные тюки с крупами, сложенные в грузовые сетки. Их тут же грузили на телеги и тащили к баракам, уцелевшим неподалеку. Впритык к ним стояли жилые дома, образовав обширный замкнутый двор. Из арки, соединяющей здания, на улицу выходила длинная людская очередь.

Денис, уже потеряв всякую надежду найти Ирму, увидел место, где мог ее встретить, и почувствовал волнение. Сюда наверняка пришла большая часть горожан. Он искал ее среди кварталов, а нужно было сразу идти в порт. Это же так логично! Продовольствие поступает в город морским путем, а значит, и раздавать его должны поблизости, не тратя время на перевозку и вылеживание на складах.

Люди медленно двигались к раскрытому настежь окну квартиры, расположенной на первом этаже. Они по очереди поднимались на деревянную ступеньку, подавали карточку немцу в белом колпаке, терпеливо ждали, пока он записывал их в лист, и отходили уже со счастливым лицом, прижимая к груди вожделенные продукты. Рядом с раздатчиком для порядка стоял автоматчик, но это было излишне, потому что никто не собирался бросаться на продовольствие и заниматься грабежом. Люди стояли притихшие и поникшие.

Денис медленно двинулся вдоль длинной очереди, всматриваясь в лица, надеясь увидеть Ирму. Люди хмуро косились на него, но молчали. Ближе к окну человеческий ряд уплотнялся, горожане жались друг к другу, чтобы, не дай бог, никто не посмел вклиниться в очередь. Ирмы здесь не было. Немец на раздаче заполнил до конца очередной лист и наколол его на гвоздь у окна. Он прижал локтем следующую бумажку, подозвал очередного жителя, достал из-под подоконника буханку черного хлеба и разрезал ее надвое.

На гвозде висела уже внушительная стопка исписанных листков. Денис пробежался взглядом по диковинным, режущим слух немецким фамилиям. Немец на раздаче писал их печатными буквами, четким каллиграфическим почерком, поэтому даже для Дениса не составило труда разобраться в тонкостях чуждой азбуки. Штерны, Навотны, Мюллеры, Зиберы! Он дотянулся до листа, приподнял его за край и пробежался снизу вверх по Дитрихам, Эльзам, Гансам и Евам, уже рябившим в глазах. Ирмы среди немок практически отсутствовали, потому ему сразу бросилось в глаза знакомое имя.

Он замер, напряг глаза и попытался еще раз прочитать фамилию и имя, оказавшиеся самыми верхними на листе. Ошибки быть не могло. Химическим карандашом вдавленными в бумагу буквами четко было прописано: Ирма Гайлитишь. Денис взволнованно выдохнул и огляделся вокруг. Она должна быть где-то рядом. Всего два листа назад! Это минут пятнадцать, от силы двадцать!

Он растолкал очередь и бросился со двора. Улица пересекалась с другой, весьма узкой. Та, в свою очередь, скрещивалась с совсем крохотным проходом между стенами домов, подползшими друг к другу. И куда из них бежать, у Дениса не было ни малейшего представления.

«Так! – Он остановился, схватился за виски и попытался привести мысли в порядок. – Всего двадцать минут! С грузом в руках, хрупкая девушка, она не могла далеко уйти! Эта улица хорошо просматривается, и на ней Ирмы нет. Нужно искать по дворам!»

Денис перепрыгнул через каменную трубу, рухнувшую с крыши, и бросился в переулок. Из дома выглянул испуганный старый немец, хлопнул дверью и торопливо щелкнул замком. Очевидно, бегущий человек вызывал здесь тревогу, а то и панику, но Денису на это было наплевать. Он пробежал насквозь короткий квартал и снова оказался в порту. Транспорт все еще разгружали. Рядом борт о борт к нему прижался торпедный катер, и матросы по трапу взбирались на высокий борт, чтобы перейти палубу парохода и оказаться на причале. Повсюду виднелись черные морские бушлаты. Не обращая на них внимания, Денис искал людей в гражданском. Грузчики в серых робах, медленно бредущие рабочие в телогрейках, редкие женщины с накинутыми на голову шалями – все не то!

И тут он увидел ее. Хрупкая фигура Ирмы то появлялась, то исчезала за портовыми домиками. Затем девушка надолго пропала за бухтой кабеля, и Денис бросился наперерез, гадая, где она сейчас может появиться.

Все то же длинное платье до пят. Короткая заячья шубка едва прикрывает талию. Сверху на воротник рассыпались длинные черные волосы. Ирма шла не спеша, останавливалась, перекладывала сумку из одной руки в другую, делала двадцать шагов и снова замирала.

– Ирма!

Денис запыхался и остановился позади, боясь ошибиться.

– Ты?! – не сдержавшись, она вскрикнула и прикрыла ладонью рот, понимая, что заговорила по-русски. – Ты что здесь делаешь? – приглушенно зашептала девушка, в страхе оглядываясь вокруг.

– Я искал тебя.

– Ты здесь из-за меня? Ты искал меня? Тебя могут схватить! Ты рискуешь ради того, чтобы увидеться со мной?

Денис уже хотел было начать рассказ о своих мытарствах во времени, об Иване Степановиче, Сколково, генераторе и малопонятной теории относительности Эйнштейна, но вдруг понял, что все это сейчас прозвучит неуклюже и нелепо. И все это лишнее и совершенно теперь ненужное. Разве не думал он о ней сегодня утром, как только появился здесь и ехал в кузове полуторки? Разве не хотел найти ее, когда они с Беляевым побирались через лес? Возможно, его слова будут полуправдой, но далеко не ложью.