Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 61)
Мы должны понять, что оно не может быть таким или другим, а должно быть и таким, и другим. Каждое индивидуальное сознание есть отражение всего мирового сознания, и оно не может быть частью чего-либо.
Мы должны приучить себя к мысли, что отдельность и общность не противоположны в реальном мире, а существуют вместе и сразу, не противореча друг другу. Мы должны понять, что в реальном мире одна и та же вещь может быть и частью, и целым, то есть что целое, не меняясь, может быть своей собственной частью. Должны понять, что противоположений вообще не существует, что всякая вещь есть известное изображение всего.
И тогда, начиная понимать всё это, мы начнём схватывать отдельные идеи о сущности «ноуменального мира», или мира многих измерений, в котором мы, собственно, живём.
И в этих случаях высшая логика даже со своими несовершенными формулами, как они являются на нашем грубом языке понятий, всё-таки представляет собой могучее орудие познания мира, единственное средство для предохранения нас от заблуждений.
Применение этого орудия мысли даёт ключ к тайнам природы, к миру как он есть.
* * *
Попробуем перечислить те свойства мира причин, которые вытекают из всего сказанного раньше.
Прежде всего необходимо отметить, что свойства мира причин невозможно передать словами. Всякая высказанная мысль о них будет неверна. Именно об «идеальном мире» можно сказать, что (по отношению к нему) «мысль изреченная есть ложь». О нём можно говорить только условно, приблизительно, намёками, символами. И если что-нибудь сказанное понять буквально, то это будет абсурд. Вообще всё, высказанное о мире причин, может казаться абсурдом и в действительности есть уже его искажение. Истину передать нельзя. Самое большое — можно намекнуть на неё, дать толчок мысли. Но истину для себя каждый должен найти сам. «Чужая истина» — это хуже, чем ложь, потому что это
Что же мы можем сказать о мире многих измерений, о мире ноуменов, или о мире причин?
1) В этом мире «время» должно существовать пространственно; то есть временные события должны существовать, а не случаться, то есть существовать до и после совершения и лежать как бы на одной плоскости. Следствия должны существовать одновременно с причинами. То, что мы называем законом причинности, там существовать не может, потому что для него необходимым условием является время. Там не может быть ничего, измеряемого годами, днями или часами. Не может быть
2) Там нет ничего измеряемого нашими мерами, ничего соизмеримого с нашими телами, ничего больше или меньше наших тел. Нет ничего, лежащего справа или слева, сверху или снизу от наших тел. Ничего, похожего на наши тела, линии или фигуры. Различные пункты нашего пространства, разделённые для нас большими расстояниями, там должны соприкасаться. «Дальность» или «близость» определяется там внутренним «сродством» или «несродством», симпатией или антипатией, т. е. свойствами, которые кажутся нам субъективными.
3) Там нет материи и движения. Нет ничего, что бы можно было бы взвесить или сфотографировать, или выразить в формулах физической энергии. Нет ничего, имеющего форму, цвет или запах. Ничего обладающего свойствами физических тел.
4) Там нет ничего мёртвого и бессознательного. Всё живёт, всё дышит, всё думает, всё чувствует, всё сознаёт и всё говорит.
5) В том мире не могут быть применимы аксиомы нашей математики, потому что там нет ничего конечного. Там всё бесконечно и, с нашей точки зрения, переменно.
6) Там не могут действовать законы нашей логики. С точки зрения нашей логики тот мир
7) Там не может быть разделённости нашего мира. Всё — есть целое. И каждая отдельная пылинка, не говоря уже о каждой отдельной жизни и о каждом человеческом сознании, живёт одной жизнью с целым и заключает в себе всё целое.
8) В том мире не может существовать двойственность, дуалистичностъ нашего мира. Бытие там не противоположно небытию. Жизнь не противоположна смерти. Наоборот, одно заключает в себе другое. Единство и множественность Я; Я и не-Я; движение и неподвижность; единство и разделённость; добро и зло; истина и ложь — все эти деления там невозможны. Всё субъективное — объективно и всё объективное — субъективно. Тот мир — мир единства противоположностей.
9) Ощущение реальности того мира должно сопровождаться ощущением нереальности этого мира. И в то же время разница между реальным и нереальным там существовать не может, так же как не может существовать разница между субъективным и объективным.
10) Тот мир и наш мир — не есть два разных мира. Мир один. То, что мы называем нашим миром, есть только наше неправильное представление о мире — мир, рассматриваемый через маленькую щёлку. Тот мир начинает ощущаться нами как чудесное, т. е. как нечто противоположное реальности этого мира. И вместе с тем этот, т. е. земной мир, начинает казаться нереальным. Чувство чудесного есть ключ к тому миру.
ГЛАВА XXII
Проследить исторически ход развития идей и систем, основанных на высшей логике или вытекающих из неё, было бы, конечно, в высшей степени важно и интересно. Но это очень трудно, почти невозможно сделать, потому что мы, в сущности, совершенно не знаем времени возникновения и способов передачи и преемственности идей в древних философских системах и религиозных учениях. Относительно путей этой преемственности существует очень много догадок и предположений. Многие из этих догадок и предположений считаются несомненными, пока не являются новые, их опровергающие. Относительно многих вопросов мнения исследователей крайне разнообразны — и разобраться в этом хаосе вообще очень трудно. Особенно мешают здесь «теософические» авторы, напр., Шюрэ, Ледбитер, д-р Рудольф Штейнер и др., которые
Я совсем не буду останавливаться на вопросе о преемственности идей ни с исторической, ни с какой-либо другой точки зрения.
Вместе с тем, предлагаемый очерк систем, относящихся к миру причин, не претендует на полноту. Это не «история мысли», а только примеры течений мысли, приводивших к тем же результатам, к каким я прихожу в этой книге.
* * *
В книге «Теософия или Психологическая религия» («Theosophy or Psychological Religion») известный учёный Макс Мюллер даёт очень интересный анализ мистических религий и близких к ним философских систем. Особенно долго он останавливается на Индии и на её учениях.
«Чего мы нигде не можем изучать, кроме Индии, — говорит он, — это всепоглощающего влияния, какое религия и философия могут иметь на человеческий ум. Насколько мы можем судить, в Индии большой класс людей, не только священники и не только люди благородного происхождения, даже не только мужчины, но и женщины, никогда не смотрели на свою жизнь на земле как на что-либо реальное. Реальным для них была невидимая, грядущая жизнь. То реальное, что единственно даёт некоторый признак реальности этому нереальному феноменальному миру, составляло тему их рассуждений, образовывало предмет их размышлений. И человека, относительно которого думали, что он нашёл новый луч истины, посещали молодые и старые, чтили принцы и короли; даже больше: его считали гораздо выше королей и принцев. Эта сторона жизни древней Индии заслуживает изучения, потому что нигде не было ничего подобного во всём мире, даже в Греции и Палестине».
«Я знаю хорошо, — говорит М. Мюллер дальше, — что никогда вся нация не может состоять из философов и метафизических мечтателей…, но мы не должны забывать, что через всю историю именно немногие, а никак не большинство, налагают свой отпечаток на нацию и имеют право представлять её как целое. Что мы знаем о Греции времён ионических и элеатических философов, кроме изречений семи мудрецов? Что мы знаем о евреях времени Моисея, кроме преданий, сохранённых в законах и в книгах пророков? Именно пророки, поэты, законодатели и учителя, как бы мало ни было их число, говорят во имя народа и представляют большинство, стоящее сзади них, выражают его мысли и его чувства».
«Подлинная индийская философия даже в том зачаточном состоянии, в каком мы находим её в Упанишадах, стоит совершенно самостоятельно. И если мы спросим, в чём заключается высшая идея учения Упанишад, мы можем выразить это в трёх словах, как это было выражено величайшими учителями Веданты (Веданта — конец Вед, конспект и комментарии к Ведам) — именно,