Петр Успенский – Tertium Organum: ключ к загадкам мира, изд. 2-е (страница 55)
Объективное знание изучает не факты, а только представления о фактах. Субъективное знание изучает факты; при этом — факты сознания, относительно которых мы нашли, что они единственные реальные факты. Таким образом, объективное знание имеет дело с нереальным, с представляемым, с воображаемым миром; субъективное знание имеет дело с реальным миром.
Для того, чтобы объективное знание вышло из пределов трёхмерной сферы, нужно, чтобы изменились условия субъективного восприятия.
Пока этого нет, наше объективное знание заключено в пределах бесконечной трёхмерной сферы. Оно может идти бесконечно по радиусам этой сферы, но оно не перейдёт в ту область, разрезом которой является трёхмерный мир. И мы знаем из предыдущего, что если бы наше субъективное восприятие было ещё более ограничено, то соответственно этому было бы ограничено и объективное знание. Собаке нельзя передать идею шарообразности Земли, нельзя заставить её запомнить вес Солнца и расстояния между планетами. Её объективное знание гораздо более
Таким образом мы видим, что объективное знание зависит от свойств субъективного. Или, говоря иначе, степень субъективного знания определяет степень объективного.
Конечно, между объективным знанием дикаря и Герберта Спенсера — огромная разница. Но и то, и другое знание не выходят из пределов трёхмерной сферы, то есть области «условного», нереального. Для того, чтобы выйти из трёхмерной сферы, нужно расширить субъективное знание. Расширение субъективного знания — это есть расширение границ Я, расширение фокуса сознания, включение в него одновременно многих разнородных Я, обыкновенно стремящихся исключить одно другое.
Возможно ли расширение границ Я?
Изучение сложных форм познания говорит нам, что это возможно. Расширение субъективного познания, расширение границ Я — это значит включение в своё Я того, что обыкновенно воспринимается как не-Я. Границы Я — вообще очень условны и неопределённы. Животные ещё плохо сознают своё Я, соединяют его с тем, к чему в данный момент стремятся. Человек ограничивает своё Я — своим телом. Изучая мир, он относит своё тело к области не-Я и принимает за Я только внутренний, познающий центр. Дальше при расширении сознания опять идёт расширение Я. Не определяя точнее, мы можем сказать, что ощущение своего Я меняется при изменении форм сознания.
Знаменитый александрийский философ Плотин (III в.) утверждал, что для совершенного познания субъект и объект должны быть соединены; что разумный агент и понимаемая [им] вещь не должны быть разделены.
«Потому что тот, кто видит, сам становится вещью, которую видит…» («
«Видеть» здесь нужно понимать, конечно, в смысле интуиции.
Какие же бывают формы сознания?
Индийская философия разделяет четыре состояния сознания («Древняя мудрость» Анни Безант, Введение): сон, сновидение, бодрствующее сознание и состояние абсолютного сознания —
По нашей терминологии эти четыре состояния сознания будут: потенциальное состояние сознания, сознание в возможности (сон); иллюзорное состояние сознания (видение снов), то есть не разделение Я и не-Я, объективирование своих образов представления; затем, «ясное сознание» (бодрствующее состояние), разделение Я и не-Я; и, наконец, неизвестное четвёртое состояние сознания, о котором наша научная психология имеет очень смутное представление,
Джордж Мид во введении к тейлоровскому переводу Плотина сближает терминологию Шанкарачарьи, учителя школы адвайта-веданты древней Индии, с терминологией Плотина.
«Первое или духовное состояние был экстаз; из экстаза сознание забылось в глубоком сне; из глубокого сна очнулось в бессознательности, но всё-таки внутри себя, во внутреннем мире сновидений; от сновидений оно перешло, наконец, в бодрствующее состояние, во внешний мир чувств».
Экстаз — это термин Плотина. Он совершенно тождествен с термином
В обыкновенных условиях сознание окружено тем, что конструируют его органы чувств и воспринимательный аппарат в феноменальном мире; оно отличает «субъективное» от «объективного», разделяет мир на Я и не-Я — и отличает от «действительности» свои образы представления. Оно признаёт феноменальный объективный мир реальностью и сновидения нереальностью и вместе с ними считает как бы нереальным весь субъективный мир. Своё смутное ощущение реальных вещей, лежащих за тем, что сконструировано органами чувств, то есть ощущения ноуменов, сознание как бы сближает со сновидениями, то есть с нереальным, воображаемым, абстрактным, субъективным и считает реальным только феномены.
Постепенно убеждаясь умом в нереальности феноменов или внутренне ощущая эту нереальность и реальность того, что лежит за ними, сознание освобождается от миража феноменов, видит, что весь феноменальный мир в сущности тоже субъективен, что настоящие реальности лежат глубже. Тогда в сознании происходит полный переворот всех представлений о реальности. То, что раньше считалось реальным, становится нереальным, а то, что считалось нереальным, делается реальным. И сознание переходит, то есть возвращается, в состояние абсолютного сознания, из которого вышло.
Переход в абсолютное состояние сознания — это и есть «слияние с Божеством», «видение Бога», «ощущение Царства Небесного», «переход в
Ч.В. Ледбитер в статье «Some Notes on Higher Planes. Nirvana» («Заметки о высших планах. Нирвана»), «
Сэр Эдвин Арнольд писал о блаженном состоянии, когда «отдельные капли сливаются в сияющем море».
Но кто прошёл сам через этот чудесный опыт, знает, что, как ни парадоксально это может казаться, ощущение в действительности совершенно противоположно тому, что говорит сэр Эдвин Арнольд, и, что гораздо ближе, это ощущение можно описать, сказав, что океан каким-то образом вливается в каплю!
Это сознание, широкое как море, «с центром везде и с окружностью нигде» — есть великий факт. Но когда человек достигает этого высшего сознания, ему кажется, что его сознание расширилось настолько, что всё заключается в нём самом.
Это поглощение океана каплей происходит потому, что сознание никогда не теряется, то есть не исчезает, не гаснет. Когда вам кажется, что сознание гаснет, в действительности оно только изменяет форму, перестаёт быть аналогичным нашему, и мы теряем средства убедиться в его существовании.
У нас нет никаких определённых данных думать, что оно исчезает. Для того, чтобы выйти из поля нашего возможного наблюдения, ему достаточно немного измениться.
В мире объективном слияние капли с океаном, конечно, ведёт к уничтожению капли, к поглощению её океаном. Другого порядка вещей мы никогда не наблюдали в объективном мире, и поэтому мы рисуем его себе [так]. Но в реальном, то есть в субъективном, мире непременно должен существовать и действовать другой порядок. Капля сознания, сливаясь с океаном сознания, познаёт его, но сама от этого не перестаёт быть. Поэтому, несомненно, океан поглощается каплей.
* * *
В «Письме к Флакку» Плотина мы находим поразительный очерк психологии и теории познания, основанный именно на идее расширения Я.
«Внешние объекты представляются нам только как видимости. Поэтому относительно них у нас есть скорее мнения, чем знания. Различия в мире видимостей важны только обыкновенным и практическим людям. Наши вопросы относятся к идеальной реальности, которая лежит за видимостью. Каким образом ум воспринимает эти идеи? Лежат ли они вне нас, и занимается ли рассудок, подобно чувству, объектами, внешними ему самому? Какую уверенность можем мы тогда иметь, что наше восприятие непогрешимо? Воспринимаемый объект будет тогда чем-то отличным от воспринимающего его ума. И мы будем иметь образ вместо реальности. Но было бы чудовищно поверить даже на мгновение, что ум не способен воспринимать идеальную истину так, как она есть, и что у нас нет уверенности и реального знания относительно мира разума. Из этого следует, что эта область истины не может быть исследуема как вещь внешняя нам и поэтому только несовершенно познаваемая. Она внутри нас. И в этой области созерцаемые объекты и то, что созерцает, тождественно — и то и другое есть мысль. Субъект не может познавать объект, отличный от себя. Мир идей лежит внутри нашего разума. Поэтому истина не есть совпадение нашего восприятия внешнего объекта с самим объектом. Это есть совпадение ума с самим собой. Поэтому сознание есть единственное основание достоверности. Ум есть свой собственный свидетель. То, что выше его, рассудок видит в себе как свой источник, и то, что ниже его, он тоже видит в себе».
«Познание имеет три степени: мнение, знание и просветление. Средство или орудие первого есть чувство; второго — диалектика; третьего — интуиция. Рассудок я подчиняю интуиции. Это есть абсолютное познание, основанное на тожестве познающего ума с познаваемым объектом…»
«Существует излучение из всех порядков существования, внешняя эманация от неисповедимого Единого. Потом опять обратный импульс, притягивающий всё вверх и втягивающий внутрь, в центр, откуда всё вышло… Мудрый человек признаёт идею добра внутри себя. И эту идею он развивает, удаляясь в святое место своей собственной души. Тот, кто не понимает, как душа содержит прекрасное внутри себя, ищет его во вне. Но в действительности для этой цели он должен бы был сосредоточивать и упрощать внешнее, расширяя своё существо; и вместо того, чтобы уходить в многообразное, он должен был бы оставить его и идти к Единому и плыть таким образом вверх к божественному роднику существования, бьющему внутри нас».