Петр Струве – Торговая политика России (страница 2)
По признанию самого П. Б. Струве, большая часть его научной работы «не была бы произведена» без работы преподавательской. Это касается, прежде всего, его деятельности на Экономическом отделении Санкт-Петербургского политехнического института, к которой но приступил в 1906 г. В 1913 г. П. Б. Струве защитил магистерскую диссертацию «Хозяйство и цена» (Ч. 1) и в начале 1914 г. был избран Советом Института экстраординарным профессором по кафедре политической экономии. На протяжении десяти лет П. Б. Струве читал в Институте разные курсы, в которых в значительной мере нашли отражение результаты его научной работы как историка и экономиста. Некоторые из них были подготовлены к публикации на основе студенческих конспектов и вышли в виде литографированных изданий, фрагменты других публиковались отдельными статьями[16]. Одна из наиболее интересных работ в этом цикле – публикуемый в настоящем издании лекционный курс «Торговая политика России» (второе издание курса вышло в Санкт-Петербурге в 1913 г.).
Современники и исследователи обращали внимание на то, что П. Б. Струве по своему умственному складу мало соответствовал душевному типу «профессора». Его натуре в гораздо большей мере соответствовало личное творчество и неутомимая исследовательская работа, чем систематическая и упорядоченная педагогическая деятельность. Чтение курсов перед большой, обычно мало подготовленной аудиторией не было его сильной стороной, мало подходило ему. Р. Пайпс, ссылаясь на стенографические отчеты и воспоминания бывших студентов, указывает, что преподавательская деятельность ученого в полной мере раскрыла все плюсы и минусы его сильного, но беспорядочного ума[17]. «Кругозор Струве был беспределен, а сила мысли поразительна; он никогда не говорил банальностей. Но лекции страдали от той же хаотичности, которая отличала его публикации. Судя по конспектам, Струве всегда начинал лекцию в довольно строгой манере, но рано или поздно уклонялся в посторонние рассуждения, уводящие все дальше и дальше от центральной темы. Манера преподнесения материала также оставляла желать лучшего. Студенты вспоминают, насколько мучительными им казались длинные паузы, во время которых Струве, роясь в раскиданных перед ним листках, пытался найти нужную цитату или просто подходящее слово…»[18] В качестве педагога, он скорее имел призвание быть личным наставником, действующим на учеников через живую беседу и личное общение. Где он был на месте и незаменим – это в качестве руководителя научного семинара, особенно при более подготовленном составе участников[19].
Ближайшими коллегами П. Б. Струве по Экономическому отделению Института были В. Э. Ден и А. А. Чупров – люди близкие ему по духу, по возрасту и по взглядам на призвание научного работника и преподавателя высшей школы. «В области политики, общей и экономической, мы в эту эпоху были, кажется, во всем солидарны., – вспоминал много лет спустя П. Б. Струве. – Наши взгляды на преподавание и наше понимание – если так можно выразиться – этики научной работы, тоже совпадали. Наши общие ученики, я уверен, чувствовали и знают, в какой мере мы, во многом столь непохожие один на другого, согласно и солидарно как руководители научных занятий работали по-разному, но в одном направлении, над подготовкой молодых сил русской экономической науки и практики».
Несмотря на то что профессорство не было его стихией, П. Б. Струве с искренней теплотой возвращался в воспоминаниях ко времени своей преподавательской деятельности, которая оказалась связана «с первым столь плодотворным и блестящим» периодом истории Экономического отделения Санкт-Петербургского политехнического института, «когда работа этого учреждения – и как учебного заведения, и как центра чисто научной работы – широко и свободно развивалась под защитой могущественного государства и покровительством просвещенной власти»[20].
В экономическом наследии П. Б. Струве внешнеторговая и таможенно-тарифная проблематика занимает значительное место. В ней ученый стремился найти решение волновавших его проблем экономического и социально-политического развития России; эта тематика привлекала его возможностью исследовать на конкретно-историческом материале феномен «экономической свободы», понимавшийся им как необходимая предпосылка для свободы гражданской и политической, как условие культурного развития вообще. В 1921 г. он отмечал: «Русский коммунистический опыт. подтверждает социологическую и политическую истину, гласящую, что собственность и экономическая свобода есть основа и палладиум личной свободы во всех ее проявлениях»[21].
Сочетание экономической свободы с государственным вмешательством, по мнению П. Б. Струве, есть одна из важнейших характеристик капитализма, находящегося на этапе своего становления. В России этот период наступил в конце XIX в., когда покровительственная политика государства способствовала быстрому экономическому и, прежде всего, промышленному росту. Начало научной и публицистической деятельности П. Б. Струве совпало с кульминационным моментом в отечественной политике таможенного протекционизма – принятием в 1891 г. тарифа, имевшего «решительную тенденцию к покровительственному увеличению пошлин»[22] и проводившего «принцип таможенной охраны без всяких пропусков и изъяна»[23]. В 1891–1900 гг. таможенное обложение импорта достигало в среднем 33 % его стоимости[24].
В ранних работах П. Б. Струве имеются одобрительные высказывания о тарифной политике правительства. Приветствуя разрушение «под свист локомотива» идиллии «земледельческого государства» и «народного производства» (т. е. натурального хозяйства), он в «Критических заметках» обосновывал историческую миссию капитализма, видел протекционизм его закономерным спутником и отвергал утверждения об искусственном «насаждении» российской промышленности. В частности, он с сарказмом замечал, что в России уже обнаружилось «превосходство железных дорог как фактора экономической эволюции над критически мыслящей интеллигенцией и даже – увы! – над общиной»[25].
Новая теория русского социального и, главное, экономического развития («легальный марксизм») родилась не из книг, а из впечатлений российской действительности, в том числе голода 1891–1892 гг. Много лет спустя П. Б. Струве вспоминал: «В отличие от народнической и либеральной теорий, эта теория (мой «легальный марксизм») утверждала, что… корень зла вообще, и опустошающих Россию периодических неурожаев в частности, лежит в общей экономической и культурной отсталости страны. Мы полностью восприняли идею, когда-то примененную Марксом к Германии, а именно – что мы страдаем не от развития капитализма, а от недостаточного его развития»[26]. По признанию П. Б. Струве, «легальные марксисты» сознавали, что их концепция связана с жизненной и влиятельной традицией в экономической политике государства, с могущественными политическими и общественными силами. «В самом деле, – отмечал он, – созревание наших идей в начале 90-х годов совпало с апогеем того чрезвычайно умного и мощного русского “протекционизма”, апостолом которого явился великий русский химик Менделеев, автор не только “периодической системы”, но и русского таможенного тарифа 1891 года, к которому он написал комментарий и апологию под заглавием «Толковый тариф». Витте, тогда еще молодой человек, увлекался теми же идеями и начал проводить их в жизнь. И Менделеев и Витте были поклонниками и последователями Фридриха Листа»[27]. По воспоминаниям П. Б. Струве, их – тогда социалистов и революционеров – скорее отпугивало, чем утешало это совпадение с буржуазно-националистическими идеями: «ясно помню, как под давлением Потресова я вычеркнул из своей книги фразу, содержавшую сочувственную ссылку на русский протекционизм, как его проповедовал Менделеев и проводили Бунге, Вышнеградский и Витте. Оправдание промышленной и общеэкономической политики, того насаждения капитализма, которое проводилось Менделеевым и Витте, обосновывалось в нашем “марксизме” гармоничной исторической и социологической концепцией, которая питалась нашей неукротимой любовью к свободе»[28].
Петр Бернгардович в целом высоко оценивал финансово-экономическую программу С. Ю. Витте, курс министра финансов на форсированную индустриализацию страны представлялся ему вполне оправданным и своевременным. Он считал несостоятельным распространенный в либерально-народнических кругах тезис о несовместимости индустриальной цивилизации западного типа с российским культурно-историческим укладом и не разделял известное мнение о том, что стремление властей выварить русского мужика против его воли в фабричном котле губительно для страны.
П. Б. Струве, как и С. Ю. Витте, была близка теория «национальных производительных сил» Ф. Листа с актуальной для России идеей «воспитательного протекционизма». С. Ю. Витте в 1889 г. незадолго до начала своей государственной карьеры опубликовал работу «Национальная экономия и Фридрих Лист», в которой не только познакомил российского читателя с взглядами в то время малоизвестного в России германского экономиста (первое издание главной работы Ф. Листа «Национальная система политической экономии» на русском языке вышло в 1891 г.), но и стремился показать необходимость создания в России мощной национальной промышленности, защищенной на первых порах от иностранной конкуренции высоким таможенным барьером.