Петр Струве – Торговая политика России (страница 4)
Вместе с тем, П. Б. Струве был не склонен преувеличивать значение мер таможенного регулирования и считал, что они в большинстве случаев играют гораздо меньшую роль, чем другие факторы хозяйственного развития, причем по мере экономического роста эта роль имеет тенденцию к уменьшению. Рассматривая процесс экономического развития в более широком социокультурном контексте, он приходил к заключению, что успех в международной экономической борьбе может быть достигнут, прежде всего, теми народами, «которые развили в себе наивысшую меру свободной экономической дисциплины». Для их экономических и еще шире – культурных судеб «нет ничего важнее этого сочетания свободы с дисциплиной именно в приложении к хозяйству и труду». При этом П. Б. Струве с сожалением констатировал, что, несмотря на покровительственную политику, вся российская история «мешала и продолжает мешать процессу свободного дисциплинирования человека как творца хозяйства»[44].
К 1914 г. П. Б. Струве прошел большой и сложный путь политической и мировоззренческой эволюции от «экономического материализма» к «либеральному консерватизму» и «социал-империализму»; он утвердился во мнении, что свобода личности должна сочетаться с твердой государственной властью, патриотизмом и верностью исторической традиции. Оказалось возможным пересмотреть свою позицию в вопросе о значении внешних рынков для «национального строительства на общеевропейских началах» (по сути, признать справедливость народнического тезиса о необходимости внешних рынков для развития экономики и национальной государственности).
В связи с началом работ по подготовке проекта нового таможенного тарифа П. Б. Струве полагал, что при благоприятной для русского сельскохозяйственного экспорта конъюнктуре у России появилась возможность усовершенствовать систему ввозных пошлин в интересах развития обрабатывающей промышленности, построить тариф рационально, не искажая его соображениями фискального и валютно-политического характера[45].
Поучительным для России П. Б. Струве считал пример Дж. Чемберлена – радикального мэра Бирмингема, а в последующем харизматичного «глашатая британского империализма и тарифной реформы». В Великобритании политика свободной торговли была поставлена под сомнение на закате викторианской эпохи, когда часть британской политической элиты стала склоняться к идее создания таможенной унии между метрополией и переселенческими колониями по образцу германского таможенного союза (Deutscher Zollverein). Возникло движение за установление протекционистских пошлин на иностранные товары (тарифная реформа) и предпочтительных, т. е. пониженных, тарифов для колоний (так называемые имперские преференции). Лидером движения стал Дж. Чемберлен, который рассматривал введение пошлин как средство укрепления Британской империи – «единого целого», в котором метрополия и колонии являлись «интегрированными частями», каждая из которых должна была нести часть общего бремени в финансах, политике и обороне[46].
По мнению П. Б. Струве, Дж. Чемберлен – один из самых интересных политических деятелей новой эпохи, направивший преобразовательную энергию в традиционное русло консервативно-национального строительства. Его значение как политика заключалось не в отдельных практических мероприятиях, и даже не в реформах, а в глубоком идейном влиянии на британское общество, в постановке новых проблем, в раскрытии новых горизонтов государственной жизни. Выдвинутый на рубеже веков Дж. Чемберленом план тарифной реформы был революционным, – отмечал П. Б. Струве в 1914 г., и если бы не новейшее повышение цен, мы бы видели в Англии сильнейшую борьбу между фритредерами и протекционистами под старыми лозунгами Кобдена – Брайта и новыми Чемберлена[47].
Первая мировая война не позволила П. Б. Струве начать, как он того желал, преподавание на историко-филологическом факультете Петербургского университета, а также провести намеченные исследования в области экономической теории и истории. В повестку дня встали «жгучие вопросы» русской экономики и политики. Как вспоминал сам П. Б. Струве, он «запрягся в Особое совещание по продовольствию и вообще с головой ушел в экономику войны»[48]. Война вызвала дезорганизацию внешнеторговых отношений России, изменились баланс, товарная и географическая структура российской внешней торговли, распределение экспорта и импорта по границам. Другими стали задачи и характер внешней торговли, потребовалась коренная перестройка государственной таможенной политики и таможенного дела.
Ставя вопрос об отношении задач и средств торговой политики к задачам внешней политики в условиях войны, П. Б. Струве находил примеры различного его разрешения в мировой истории. Продолжавшаяся большую часть XVIII в. таможенная война между Англией и Францией была, по его мнению, выражением систематического подчинения торговой политики идее и инстинкту политического соперничества; в начале XIX века «любопытнейшим образчиком» подчинения торговой политики задачам общеполитическим и даже милитарным была континентальная блокада Великобритании; О. Бисмарк, напротив, утверждал начало автономии в торговой политике и полагал, что последняя должна быть независимой от общей международной политики государства. Как бы ни решать этот вопрос, заключает П. Б. Струве, – необходимо понять, должна ли наша будущая торговая политика стремиться санкционировать изменения во внешнеэкономической сфере, которые произошли в исключительных условиях войны, или она должна быть нейтральной, предоставив развитие экономических отношений своему естественному течению[49].
Таможенное объединение Германии и Австро-Венгрии, проект которого разрабатывался в Берлине и Вене в 1915 г., по мнению П. Б. Струве, имело бы в обстановке великой европейской войны значение прежде всего политическое и могло стать «завершением подчинения австро-венгерских стран и народов целям и велениям Германии», а также явилось бы серьезным препятствием на пути устремлений Венгрии к торговой автономии и промышленной самостоятельности[50]. Примечательно, что примерно так же оценивал перспективы австро-германской таможенной унии радикальный социалист Л. Д. Троцкий, который в 1907–1914 гг. жил в Вене и хорошо знал расклад политических сил и экономических интересов в империи Габсбургов. По его мнению, такое объединение равносильно снятию последних помех к господству германского капитала в Центральной и Юго-Восточной Европе, а выдвигаемая как компромисс программа «экономического союза» предполагает лишь понижение таможенных ставок между Австро-Венгрией и Германией, «но означает полное уравнение их боевого архипротекционистского тарифа против всего остального мира»[51].
Россия, как и другие участвующие в войне государства, стремилась к осуществлению мер экономического воздействия на неприятеля, лишению его нужных видов продовольствия, сырья и материалов, ослаблению его экономической и военной мощи. При отправке русских товаров в нейтральные страны предлагалось требовать от их дипломатических представителей в Петрограде удостоверение в том, что русский товар не поступит на неприятельский рынок. Для этого были основания: например, экспорт Швеции в Германию в 1914–1915 гг. возрос с 175 до 486 млн крон[52]. Газеты отмечали хождение в деловых кругах слухов о поставках русского хлеба из Финляндии через Швецию в Германию.
В сентябре 1915 г. П. Б. Струве стал председателем образованного при Министерстве торговли и промышленности Особого междуведомственного комитета по ограничению снабжения и торговли неприятеля. Это назначение явилось проявлением сложных взаимоотношений высшей бюрократии и либеральной общественности во время летнего политического кризиса 1915 г. На Комитет был возложен, в частности, сбор сведений о внешней торговле неприятеля, а также о потребностях России в иностранных изделиях для государственной обороны и связанных с войной нужд[53].
Комитет подготовил ряд докладов об экономическом положении неприятельских стран, разработал проекты соглашений с нейтральными странами о гарантиях непопадания неприятелю ввозимых в эти государства товаров, участвовал в подготовке так называемого «русского черного списка» иностранных лиц и фирм, замеченных в участии в торговле с государствами, – противниками России в войне. Комитет поставил вопрос о недостаточности «обычных дипломатических гарантий» от перепродажи третьими странами русских товаров Германии и ее союзникам, предлагал меры по недопущению поставок неприятелю стратегического сырья (например, железной руды из Швеции). К работе в Комитете П. Б. Струве привлек своих учеников по Политехническому институту – Я. М. Букшпана, В. Ф. Гефдинга, Н. Н. Нордмана, В. М. Штейна. Так, в предисловии к изданию «Внешняя торговля Финляндии в годы войны» (Пг., 1916) руководивший работой П. Б. Струве отмечал, что брошюра составлена по поручению министра торговли и промышленности, а текст принадлежит В. Ф. Гефдингу.
На рубеже 1916–1917 гг. Комитет фактически являлся научно-исследовательским и информационным центром, рекомендации которого учитывались при формировании внешнеторговой и таможенной политики России[54].