Петр Сойфер – Цветы для Анны (страница 2)
— Три месяца — это время, за которое человек, случайно увидевший лишнее, решает, что с этим делать.
Молчание другого рода.
— Вы думаете, он знал? — спросила Клэр.
— Я думаю, он видел. — Симона посмотрела на свой блокнот. — Охранник с двадцатилетним стажем, один ночью в музее. Он знал каждую картину. Не как эксперт — как человек, который живёт рядом с чем-то долго. Как привыкаешь к лицу соседа. Если сосед меняется — замечаешь.
— И не сообщил.
— Или сообщил не туда. — Симона закрыла блокнот. — Клэр, запросите полный токсикологический анализ. Через прокурора, официально. И личные вещи Мореля — если они сохранились.
— Это займёт время.
— Я знаю. Начните с вещей. Иногда текст хранится не в теле.
* * *
Личные вещи Мореля хранились у его сестры в Монтрёй. Клэр приехала в среду.
Мадам Саланн, шестьдесят один год, открыла дверь с выражением человека, который давно ждал этого звонка и не был рад, что дождался. Провела в гостиную. На столе уже стояла картонная коробка.
— Я забрала всё из его квартиры, — сказала она. — Полиция сказала, что дело закрыто. Но я не выбрасываю.
— Почему? — спросила Клэр.
Женщина помолчала.
— Жан-Пьер не умирал. Он был здоровый мужик. Курил, да. Но сердце у него было хорошее — мама наша умерла в девяносто три, и у неё никогда не было давления. Он в неё пошёл.
Клэр открыла коробку. Телефон — старый, кнопочный, не смартфон. Кошелёк. Ключи. Записная книжка в кожаной обложке, потёртой на углах.
Она открыла книжку на последних страницах. Почерк крупный, с наклоном. Записи о рабочих сменах, телефоны, имена.
И на последней исписанной странице, датированной двадцать первым февраля — за неделю до смерти — одна строчка:
Клэр перечитала дважды. Потом сфотографировала и позвонила Симоне.
* * *
Симона слушала и смотрела в окно.
— «Или лучше не у Кассе», — повторила она. — Он уже знал, что идти к куратору нельзя. Но больше некуда было идти. В маленьком музее все нити ведут к куратору.
— Он мог уйти к Северину напрямую.
— Мог. Но не пошёл. — Симона помолчала. — Клэр, что вы знаете об Андре Кассе?
— Куратор с 2018 года. До этого — эксперт в нескольких галереях, публикации по русскому авангарду, безупречная репутация.
— Это то, что написано. Что не написано?
— Пока ничего.
— Тогда — найдите. Начните с того, что не оставляет следов. Рестораны, казино, женщины. Такие люди всегда оставляют следы там, где думают, что не оставляют.
Глава третья
Аукцион состоялся в следующий четверг. «Цветы для Анны» ушли за восемь миллионов четыреста тысяч фунтов. Покупатель — анонимный, через представителя.
Леблан получил эту информацию из лондонского офиса Интерпола на следующий день. Он позвонил Симоне в восемь утра.
— Картина продана.
— Я знаю. Читала новости.
— Восемь четыреста. Это рекорд для Гончаровой этого периода.
— Нет. Рекорд — десять восемь, 2008 год. Но это близко. — Симона налила кофе. — Покупатель?
— Через представителя. Женева, юридическая фирма. Реальный покупатель за тремя уровнями юридической структуры. Интерпол работает, но это займёт время.
— А продавец?
— Вот здесь интереснее. Официальный продавец — некий Карлос Витториа, испанский коллекционер. Картина якобы была в его семье с 1960-х, досталась по наследству. Провенанс подтверждён тремя экспертами.
— Кто эксперты?
Пауза.
— Один из них — Виктор Лемар. Реставратор. Работает с музеем «Северин».
Симона поставила чашку.
* * *
Клэр прилетела в Лондон на один день.
В Christie's её принял Хью Ферго, директор отдела русского искусства. Моложавый, в очках без оправы, с манерой человека, который привык, что к нему приходят с претензиями.
— Наша процедура проверки провенанса — одна из строжайших в отрасли, — начал он, едва она села.
— Я не сомневаюсь, — сказала Клэр. — Я хочу понять, как картина попала к вам.
История была такой: в сентябре прошлого года через брюссельского арт-дилера по имени Поль Дюмон к Christie's обратился представитель Витториа. Предоставил документацию: семейные фотографии с картиной на стене особняка в Барселоне, датированные 1971 годом, экспертные заключения, страховой полис 1989 года.
— Эксперты — кто их выбирал? — спросила Клэр.
— Продавец предложил троих, мы согласовали. Стандартная практика.
— И один из них — Виктор Лемар.
— Да. Его заключение было наиболее детальным.
Клэр достала фотографию — снимок картины из музейной документации 1994 года, который Северин предоставил Симоне.
— Посмотрите на посвящение. Сравните с вашей документацией.
Ферго достал папку. Долго смотрел. Потом поднял взгляд.
— Они идентичны.
— До миллиметра. — Клэр убрала фотографию. — Это не значит, что они одинаковые. Это значит, что одна скопирована с другой.
* * *
Вечером она позвонила Симоне из отеля.
— Ферго подтвердил: Лемар давал заключение для лондонской продажи. Тот же человек, который в 2021-м осматривал картину в музее. — Пауза. — Это не совпадение.
— Нет, — согласилась Симона. — Это маршрут. Лемар видит оригинал, изучает его досконально под видом профилактического осмотра. Создаёт копию. Потом удостоверяет копию как подлинник для продажи. Круг замкнут.
— Кто заказчик?