§
Педру долго молчал — настолько долго, что Маркус подумал, что он откажется. Потом сказал:
— Я хочу перестать хотеть.
Пауза.
— У меня есть всё. Не в переносном смысле — буквально: деньги, свобода, время, возможности. Я получал всё, что хотел получить, и каждый раз, когда получал, хотел следующего. Это не жадность — жадность это когда не хватает. У меня другое: когда получаешь, становится пусто. Желание исполняется — и на его месте сразу возникает следующее, потому что пустота невыносима. Я хочу остановить этот механизм. Не иметь меньше — перестать быть машиной, которая производит желания, чтобы не чувствовать пустоту. Я хочу один раз почувствовать пустоту — и не убегать от неё.
Тишина после этого была другой — не uncomfortable, а точной.
— Я, — сказала Луиза.
§
— Я хочу стать кем-нибудь настоящим.
Она улыбнулась — не потому что было смешно, а потому что формулировка показалась ей самой абсурдной.
— Я актриса. Я умею быть кем угодно. Я могу быть вами, — она посмотрела на Марту, — или вами, — на Тиагу, — или вами. Я делаю это хорошо. Но я не умею быть собой. Не потому что там ничего нет — я не знаю, есть ли там что-нибудь, потому что никогда не была достаточно долго, чтобы проверить. Каждый раз, когда я начинаю быть собой, что-то во мне замечает, как это выглядит со стороны, и начинает это играть. Я хочу один раз — один раз в жизни — быть в ситуации, в которой некому смотреть и нечего играть. Где я просто есть.
— Я, — сказал Рикарду.
§
— Я хочу оказаться внутри истории, которую не я придумал.
Он говорил профессионально — как человек, привыкший формулировать.
— Я пишу триллеры. Двадцать лет. Восемнадцать книг. Я придумываю миры и сажаю в них людей, и они делают то, что я им говорю делать — даже когда мне кажется, что они живут сами. Но я всегда знаю, что они делают то, что я им говорю. Я хочу противоположного. Я хочу быть персонажем. Я хочу, чтобы кто-то другой — кто угодно, что угодно — поместил меня в ситуацию, которую я не контролирую, и посмотрел, что я буду делать. Не как эксперимент. Как жизнь. Я хочу не знать, что будет дальше. Я никогда этого не знал — в жизни. Только в книгах.
— Я, — сказала Анна.
§
— Я хочу остановить время.
Она сказала это тихо и сразу добавила:
— Не метафорически. Я знаю, что это невозможно. Но желание не спрашивает о возможности — оно просто есть. Мне девятнадцать лет, и я уже чувствую, как всё уходит. Не медленно — постоянно, непрерывно, каждую секунду. Этот момент, сейчас, этот огонь, эти лица — через час это будет прошлым, через год — воспоминанием, через двадцать лет — если вообще останется — чем-то, чему я не буду верить, что это было. Я фотографирую, потому что фотография — это попытка. Но фотография это не остановка — это доказательство, что время шло. Я хочу настоящей остановки. Один кадр, который никогда не станет следующим.
— Я, — сказала София.
§
София говорила в огонь, и когда она начала, Маркус понял, что ждал этого с того момента, как она сказала «здесь что-то ждёт» у первого камня.
— Я хочу исчезнуть.
Пауза. Она продолжила — спокойно, как клиницист.
— Я психолог. Я работаю с людьми, которые страдают от того, что их слишком много — для себя, для других, для мира. Я умею помогать им становиться меньше, тише, приемлемее. Это моя работа. Но я сама — слишком много. Я всегда чувствую всё, что чувствуют люди вокруг меня, как будто между нами нет кожи. Я слышу то, что они не говорят. Я вижу то, чего они не показывают. Это не дар — это избыток, и он меня изматывает. Я хочу раствориться. Не умереть — я говорю не о смерти. Я хочу стать частью чего-то большего, где «я» — это не отдельная болезненная точка, а просто вибрация в общем поле. Хотя бы ненадолго.
Тишина.
Маркус был последним.
§
Он не готовил слов. Он думал, что подготовит — пока шли, пока другие говорили. Но слова, которые он приготовил, оказались неправильными, и когда пришла его очередь, он отпустил их и сказал то, что было.
— Я хочу стать свидетелем собственного невинного восприятия.
Он помолчал, потом объяснил — не потому что нужно было объяснять, а потому что сам только сейчас понимал:
— Я архитектор. Я занимаюсь реставрацией — возвращаю зданиям то, чем они были. Но я не знаю, чем были вещи до того, как я начал их видеть именно так, как вижу. Я помню себя в детстве: я смотрел на здания, на камни, на пространство — и видел что-то, чему не было названия. Потом появилось образование, профессия, язык. И то, чему не было названия, получило названия, и исчезло. Я хочу вернуться в точку до того, как у меня появился язык для того, что я вижу. Не чтобы остаться там — чтобы побыть свидетелем. Посмотреть на то, что есть, без того, что я знаю.
Он замолчал.
Костёр горел.
И тогда произошло первое.
§
Цвет изменился.
Не резко — постепенно, как меняется цвет неба на закате: сначала думаешь, что тебе кажется, потом понимаешь, что нет. Оранжевое пламя приобрело зеленоватый оттенок. Потом — синеватый. Потом стало тем цветом, которому нет точного названия в обычном словаре: цветом между синим и зелёным, который бывает в глубокой воде или в старом стекле.
Диогу первым понял, что слышит что-то, что не было здесь секунду назад. Не звук леса, не потрескивание огня — что-то под ними, глубже, на частоте, которую он искал пятнадцать лет. Он не достал диктофон. Он просто сидел и слушал.
Гонсалу посмотрел на камни. Камни стояли так же, как стояли. Но пространство между ними изменилось — стало менее пустым, что ли. Как будто что-то, что всегда было там невидимым, начало становиться видимым — не образом, а присутствием.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
