Петр Сойфер – Седьмая нота (страница 1)

Петр Сойфер

Седьмая нота

СЕДЬМАЯ НОТА

Детективный роман

Серия: Расследования Симоны Вассер — Книга шестая

Доктор Пётр Сойфер

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЕРВАЯ НОТА

Глава первая

Кабинет на Рю де Гренель

Арман Фоссе умер в понедельник утром — тихо, без свидетелей, в кресле за рабочим столом.

Его нашла секретарь Маргарита Бюро, когда пришла в девять утра с почтой и кофе. Кофе она несла в фарфоровой чашке — той самой, которую господин Фоссе предпочитал с тех пор, как она работала в доме, то есть двадцать два года. Дверь кабинета была приоткрыта — это было необычно. Он всегда закрывал её, когда работал один.

Она толкнула дверь. Поставила кофе на стол. Посмотрела на него.

Арман Фоссе сидел в кресле с прямой спиной — он всегда сидел прямо, даже в смерти — и смотрел чуть выше её головы. В правой руке — авторучка. На столе — раскрытый блокнот, несколько исписанных строк. Рядом — пустой бокал.

Маргарита Бюро поставила кофе. Потом поняла. Потом позвонила в скорую.

* * *

Леблан приехал через час после скорой — не потому что дело казалось подозрительным, а потому что Арман Фоссе был человеком с именем. Основатель «Maison Fossé» — одного из старейших нишевых парфюмерных домов Парижа. Клиентура из трёх поколений. Репутация безупречная. Смерть таких людей требует протокола.

Кабинет был небольшим, тёмным, пахнущим так, как пахнут места, где человек провёл много лет: старая кожа, дерево, что-то цветочное — лёгкое, почти неуловимое, как дыхание.

На стенах — флаконы. Не для красоты: каждый подписан, каждый датирован. Коллекция образцов за шестьдесят лет — отец начал в 1962-м, Арман продолжил.

Леблан смотрел на тело. Шестьдесят пять лет, хорошее телосложение, никаких видимых признаков насилия. Лицо — спокойное, почти удивлённое. Не боль — скорее изумление.

— Предварительно? — спросил он судебного медика.

— Сердечная недостаточность. — Тот снял перчатки. — Анамнез?

— Уточняем. По виду — здоровый мужчина.

— Бывает. Стресс, усталость, скрытые проблемы с сердцем. — Медик убрал инструменты. — Вскрытие подтвердит.

Леблан кивнул. Прошёлся по кабинету. Поднял блокнот — прочитал последние строки: список поставщиков, несколько цифр, слово «Грасс» с вопросительным знаком. Рабочие записи. Ничего необычного.

В ящике стола — только рабочие бумаги. В сейфе — он попросил Маргариту открыть — договоры, архивные документы, личные письма в связанной стопке. Ничего, что кричало бы.

Пустой бокал. Леблан понюхал — виски. Хорошее, дорогое. Следов снотворного или чего-то подобного — визуально нет. Отправит на анализ — рутина.

Всё выглядело как выглядело. Именно это его беспокоило.

Вскрытие пришло через двое суток: острая сердечная недостаточность. Токсикология — чистая. Дело закрыли.

Глава вторая

Закрытое дело

Мир нишевой парфюмерии узнал о смерти Армана Фоссе в тот же день — к вечеру. Этот мир был маленьким: несколько десятков домов, несколько сотен профессионалов, несколько тысяч клиентов. Все знали всех. Или делали вид, что знают.

Некрологи были сдержанными и точными — так пишут о людях, которых уважают, не любя особенно. «Мастер старой школы». «Хранитель традиций». «Дом потеряет его голос».

Дочь Армана, Элен Фоссе, тридцати восьми лет, приняла соболезнования, организовала похороны, закрыла кабинет отца на ключ. Она была единственной наследницей. Она не плакала на людях.

Через три дня после похорон она открыла сейф.

Она делала это по необходимости — нужно было найти страховые документы. Она знала код: отец сообщил ей его несколько лет назад, на всякий случай. Страховые документы лежали сверху, в зелёной папке. Под ними — стопка личных писем. Под письмами — конверт без марки и обратного адреса. Белый, плотный, запечатанный.

На конверте — её отец написал одно слово: «Не открывать».

Она открыла.

* * *

Содержимое конверта заняло у неё двадцать минут. Она перечитала дважды. Потом закрыла конверт, положила его обратно в сейф и закрыла сейф.

Потом сидела в кабинете отца час, глядя на флаконы на стенах.

Она выросла здесь. Буквально — детство в этом доме, запахи как первый язык. Отец учил её: каждый аромат — это история. Каждая история — это человек. Дом не продаёт парфюм. Дом хранит людей.

Теперь она знала, что кто-то добрался до этого хранилища. И что отец знал об этом — и умер, зная.

Она не пошла в полицию. Не потому что боялась — потому что понимала: это не полицейское дело. Это дело о репутации, о тайне, о мире, где публичность равна смерти. Официальное расследование означало бы огласку. Огласка означала бы конец дому.

Она позвонила единственному человеку, чьё имя всплыло в разговоре, который она слышала краем уха три года назад — на ужине у одного издателя. Разговор был о деле, которое полиция не могла решить. Кто-то сказал: «Есть одна женщина на Монмартре».

Элен Фоссе нашла номер через двух общих знакомых. Позвонила. Договорилась.

* * *

Леблан не знал об этом звонке. Он закрыл дело и перешёл к следующему.

Месяц прошёл спокойно.

Глава третья

Вторая смерть

Жерар Вейль умер в среду вечером — в том же положении, что и Арман Фоссе: в кресле, за столом, один. Его нашла уборщица на следующее утро.

Шестьдесят один год. Основатель «Veil Parfums» — дом моложе «Maison Fossé», но с репутацией не менее серьёзной. Вейль создал его в 1989-м, после десяти лет работы в большой парфюмерной индустрии — ушёл, потому что хотел делать то, что считал правильным, а не то, что продаётся. За тридцать лет «Veil Parfums» стал одним из самых уважаемых нишевых домов Европы.

Вейль был здоровым человеком — занимался плаванием, раз в год проходил полное медицинское обследование. Последнее обследование — три месяца назад, всё в норме.

Патологоанатом написал: острая сердечная недостаточность. Токсикология — чистая. Дело закрыли в тот же день.

* * *

Леблан узнал о второй смерти от коллеги из соседнего округа — случайно, за кофе. Коллега упомянул вскользь: «Ещё один парфюмер, представляешь. Сердце».

Леблан поставил чашку.

— Как его звали?

— Вейль. Жерар Вейль. «Veil Parfums» — слышал?

— Слышал. — Пауза. — А месяц назад был Фоссе.

— Фоссе? Это случайность.

— Может быть.

Он вернулся в управление и запросил оба дела. Читал параллельно, делая пометки.

Оба — основатели нишевых домов. Оба — в Париже. Оба — скончались в одиночестве в рабочих кабинетах. Оба — сердечная недостаточность. Оба — без предшествующих жалоб, без очевидных триггеров.

Разница: Фоссе — шестьдесят пять лет, небольшая гипертония в анамнезе. Вейль — шестьдесят один год, абсолютно здоров по документам.