Петр Сойфер – Девять из десяти (страница 8)

Фантом на оси Статуса строится по знакомой схеме из первой части, но со своими особенностями.

Когнитивная сторона. Мозг приравнивает изменение социальной позиции к катастрофе в T₊₁. «Все поймут, что я неудачница» — типичная автоматическая мысль, в которой собраны сразу три искажения: чтение мыслей, обобщение и катастрофизация.

Телесная сторона. Ощущение падения, ком в горле, жар в лице, тяжесть в груди. Это реакция, созданная для ситуации изгнания из группы, где на кону стояла жизнь.

Биографическая сторона. Материал из T₋₁ — случаи публичного унижения, насмешки одноклассников, сравнение с «более успешным» братом, родительская любовь, которую нужно было заслужить оценками.

Есть у фантома Статуса и собственные, очень характерные ошибки восприятия. Томас Гилович, Виктория Медвек и Кеннет Савицкий назвали одну из них «эффектом прожектора» [50]. В их эксперименте студентов просили надеть футболку с крупным портретом певца, которого эта аудитория считала безнадёжно немодным, и зайти в аудиторию, где уже сидели сверстники. Потом их спрашивали, сколько человек заметили футболку. Участники полагали, что примерно половина. На деле заметили около четверти. Мы живём с ощущением, что прожектор общественного внимания направлен прямо на нас, тогда как окружающие заняты в основном собственными прожекторами.

Те же авторы описали и «иллюзию прозрачности» [51]. Людям кажется, что их волнение, смущение или ложь хорошо видны окружающим. Выступающие уверены, что зал замечает дрожь в их голосе, а зал в большинстве случаев не замечает ничего. Клэр была уверена, что коллеги прочитают на её лице пережитое понижение. Скорее всего, большинство из них даже не открыли то письмо.

Самозванец в операционной

Хелене тридцать шесть лет. Она заканчивает ординатуру по кардиохирургии в одной из крупнейших клиник Копенгагена. Её уважают преподаватели, ей доверяют сложные этапы операций, в прошлом году её доклад отметили на европейском конгрессе. Со стороны её карьера выглядит безупречно.

Изнутри всё иначе. Каждое утро перед операцией Хелена чувствует, что сегодня её наконец разоблачат. Что профессор посмотрит на её руки и поймёт: она не умеет того, что должна уметь. Что все её успехи были случайностью, везением, результатом снисходительности старших. Похвалу она воспринимает как ошибку, которую скоро исправят. Каждую мелкую неудачу — как доказательство того, что всё остальное было обманом. По вечерам она перечитывает учебники, которые давно знает наизусть, потому что боится, что завтра спросят что-то, чего она не вспомнит.

В 1978 году американские психологи Полин Клэнс и Сюзанна Аймс описали это состояние у успешных женщин, с которыми работали в психотерапии, и назвали его феноменом самозванца [52]. Их пациентки — профессора, врачи, юристы с блестящими достижениями — были убеждены, что не заслуживают своего положения и что вот-вот обнаружится их некомпетентность. Позже выяснилось, что такое переживание встречается у людей обоего пола и в самых разных профессиях, особенно у тех, кто добился высокого положения быстро или оказался в среде, где чувствует себя чужим.

Феномен самозванца — один из самых наглядных примеров фантома на оси Статуса. Реальное положение человека высокое и прочное. Но мозг строит прогноз неминуемого падения и принимает каждое колебание за подтверждение. Здесь работают все механизмы, о которых говорилось выше. Эффект прожектора: Хелене кажется, что все следят за её руками. Иллюзия прозрачности: ей кажется, что её неуверенность видна всем. Избирательное внимание: одна неудачная фраза профессора весит больше десяти похвал.

И здесь работает механизм, описанный в третьей главе: беспокойство получает заслугу за то, что катастрофа не наступает. Хелена верит, что её не разоблачили только потому, что она каждую ночь перечитывает учебники. Её прогноз никогда не проверяется, потому что она никогда не позволяет себе прийти на операцию, не перечитав всё ещё раз.

Выход для Хелены начался с простого эксперимента, предложенного психотерапевтом: один раз прийти на плановую операцию, не перечитывая материал накануне. Она провела эту ночь почти без сна. Операция прошла как обычно. Профессор не заметил ничего. Второй эксперимент был труднее: рассказать коллеге-ординатору о своём страхе. Коллега рассмеялся и признался, что сам чувствует то же самое каждый день.

Лестница в кармане

У наших предков иерархия была ограничена размером группы. Человек сравнивал себя с несколькими десятками соплеменников, которых знал лично и видел в разных обстоятельствах — и в удаче, и в беде. Американский социальный психолог Леон Фестингер ещё в 1954 году описал, что сравнение с другими — одна из основных потребностей человека: мы оцениваем свои способности и мнения, сопоставляя их с окружающими [53].

Современный человек носит в кармане устройство, которое постоянно предлагает ему сравнение с сотнями и тысячами людей одновременно. Причём сравнение это заведомо нечестное. В ленте социальных сетей люди показывают отпуск, но не бессонные ночи; повышение, но не страх перед ним; красивый ужин, но не ссору за этим ужином. Мы сравниваем собственную жизнь, известную нам изнутри со всеми её сомнениями, с чужими витринами.

Эрин Фогель и её коллеги изучили, как это влияет на самооценку [54]. Они обнаружили, что люди, которые чаще пользуются социальными сетями, чаще сравнивают себя с теми, кто кажется им успешнее, и эти сравнения связаны с более низкой самооценкой. В одном из экспериментов участники, которые просматривали профиль человека с привлекательными фотографиями и активной социальной жизнью, после этого оценивали себя ниже, чем те, кто видел профиль более скромный.

Для оси Статуса это означает простую вещь. У предков социальный прибор сверял положение человека с небольшой знакомой группой. Теперь он постоянно получает данные о тысячах людей, и большинство из них показывают только лучшее. Датчик социометра, описанный Марком Лири, непрерывно фиксирует «падение» относительно воображаемой средней. А эта средняя на деле складывается из чужих лучших моментов. Фантом статусного краха получает неиссякаемое топливо.

Одно из простых средств здесь — осознанное изменение того, с кем мы сравниваем себя. Не со всеми, а с конкретными людьми, которых мы знаем близко. Не с витринами, а с жизнями целиком. И, возможно, не столько с другими, сколько с самим собой год назад.

Где страх на оси Статуса реален

Здесь необходима честность, потому что социальное положение действительно влияет на жизнь.

В 1967 году в Великобритании началось знаменитое Уайтхолльское исследование, в котором наблюдали за здоровьем тысяч государственных служащих. Все они имели работу, медицинскую страховку и крышу над головой. Различались они только разрядом в служебной иерархии. Когда Майкл Мармот и его коллеги проанализировали данные, выяснилось, что смертность от ишемической болезни сердца у служащих низших разрядов была в несколько раз выше, чем у высших [55]. Разница объяснялась не только курением, давлением или уровнем холестерина. Важную роль играли контроль над собственной работой и хронический стресс подчинённого положения.

Это важная граница. Хроническое бесправие, постоянное унижение на работе, травля, жизнь на нижней ступени без возможности что-то изменить — реальные угрозы здоровью. Здесь страх и напряжение сигнализируют о настоящей проблеме, и решать её нужно действием: менять условия, искать защиту, уходить.

Но заметьте разницу. Уайтхолльское исследование говорит о годах жизни в хроническом подчинении. Фантом Статуса почти всегда говорит о другом — о страхе перед воображаемым падением, о десятках взглядов, которых никто не бросит, о разговорах, которых никто не заведёт. Реальный вред наносит длительное положение. Фантом наносит вред, заставляя человека бесконечно проживать падение, которое ещё не случилось или никогда не случится. Клэр не оказалась в положении низшего служащего. Она оказалась в положении человека, который по ночам репетирует чужое презрение.

Деконструкция: отделить ценность от ранга

Работа с фантомом на оси Статуса начинается с нескольких простых вопросов. Простых — не значит лёгких.

Первый шаг: калибровка T₀. Что изменилось в физической реальности прямо сейчас? Потеряна ли еда, крыша, безопасность тела? Если нет, то угроза, которую переживает организм, живёт в T₊₁. Этот вопрос не отменяет страха, но сразу меняет его статус: из сигнала о бедствии он превращается в прогноз.

Второй шаг: проверка прожектора. Кто конкретно будет смотреть и судить? Здесь очень полезно выписать имена. Фантом всегда говорит обобщённо: «все», «люди», «коллеги». Когда «все» превращаются в список из шести реальных людей, оказывается, что двое из них вообще не узнают о случившемся, трое займутся своими делами, а один, возможно, действительно позлорадствует. Один человек — не племя. Его презрение неприятно, но оно не изгоняет вас из мира.

Третий шаг: множество лестниц. Антрополог Джозеф Хенрик и психолог Франсиско Хиль-Уайт показали, что у людей, в отличие от других приматов, есть два разных пути к высокому положению [56]. Первый — доминирование, основанное на силе и страхе. Второй — престиж, основанный на знаниях, умениях и готовности ими делиться. Престиж люди присваивают другим добровольно, и в разных группах он распределяется по-разному. Человек, потерявший должность, не теряет престиж врача среди соседей, умелого рыбака среди друзей, надёжного товарища среди старых однокурсников.