Петр Сойфер – Чужой голос (страница 2)

— Выясните быстро. Тираж триста экземпляров — все пронумерованы. Экземпляр Дельмара — номер один. Он хранился в издательстве до вечера. Кто его готовил, упаковывал, доставлял. — Пауза. — И найдите список гостей вечера. Полный, с контактами. Мне нужно знать кто там был.

Глава третья

Чужая интонация

Симона провела день в библиотеке — не публичной, собственной. Она искала «Голоса в стенах» в первом издании 1983 года.

У неё был экземпляр. Где-то. Она купила его в том же году — из любопытства, потому что молодой писатель Анри Пульен внезапно умер и книга вышла посмертно. Посмертные дебюты всегда читаются иначе: знаешь заранее что голос оборвался.

Нашла на нижней полке, в глубине — потрёпанный, с пожелтевшими страницами. Открыла на первой странице.

Читала медленно. По-редакторски — не за сюжетом, а за голосом.

Голос был живым. Конкретным. Фразы короткие, без украшений, с той особой точностью, которая даётся только людям, которые много молчат и поэтому выбирают каждое слово. «Тоска» — не «меланхолия». Точка там, где у другого было бы придаточное.

Это был не голос Анри Пульена.

Она знала Пульена. Не близко — читала его единственную опубликованную подборку стихов, 1981 года. Он писал иначе: пышнее, романтичнее, с избытком метафор. Молодой человек, который хотел казаться значительным.

«Голоса в стенах» написал кто-то другой. Кто-то, кто умел молчать.

Она открыла блокнот и написала один вопрос: «Кто такой Марсель Рош?»

Потом взяла новое издание — то, что ей дал Леблан в виде сканов, — и начала читать параллельно. Страница за страницей. Оригинал 1983 года и издание 2025-го.

Текст был почти идентичен. Почти. Там, где в оригинале стояла «тоска» — в новом издании «меланхолия». Там, где была точка — придаточное предложение. Несколько десятков правок по всему тексту. Мелкие, почти незаметные.

Кто-то редактировал «Голоса в стенах» перед новым изданием — и делал это плохо. Вставлял чужой голос в чужой текст.

А потом она нашла кое-что ещё.

На странице семьдесят четыре, в абзаце, который описывал детство главного героя, — фраза: «Он помнил запах скипидара из отцовской мастерской, запах, который другие называли неприятным, а он — запахом возможности».

Эта фраза была только в новом издании. В оригинале её не было.

Кто-то вставил её намеренно. Как метку. Как подпись.

Симона записала: «скипидар — мастерская — переплётчик?»

Глава четвёртая

Клер Дельмар

Клер Дельмар приняла её на следующий день — в офисе медиахолдинга на Рю дю Фобур-Сент-Оноре. Сорок четыре года, безупречный тёмно-серый жакет, взгляд человека, который привык контролировать каждую секунду разговора.

Они сидели в переговорной комнате — стеклянные стены, вид на внутренний двор. На столе перед Клер — папка с документами. Она не открывала её ни разу за весь разговор. Просто держала перед собой.

— Мадемуазель Вассер. Леблан объяснил мне вашу роль. — Голос ровный, без интонации. Клер знала, кто такая Симона Вассер: в этом мире все знали всех, и Симонино молчаливое присутствие в издательских кругах последние двадцать лет означало ровно столько же, сколько чьё-то громкое. — Чем я могу помочь?

— Расскажите мне о вечере. Не официальную версию — вашу.

— Официальная и моя совпадают.

— Тогда расскажите свою.

Клер смотрела на неё секунду.

— Отец был в хорошем настроении. Он любил такие вечера — небольшие, избранные, с людьми которые понимали. Примерно в половине десятого он сказал что устал и ушёл в кабинет. Я видела его последней — попрощалась у двери. Он выглядел нормально. Может быть, чуть бледнее обычного.

— Чуть бледнее — это значит?

— Значит, я не придала этому значения.

Симона записала.

— Кто ещё имел доступ к его экземпляру книги? До вечера.

— Его экземпляр — номер один — хранился в издательстве. Обер лично отвечал за подготовку. — Клер чуть помедлила. — Это важно?

— Это ключевой вопрос. — Симона подняла взгляд. — Клер, я должна сказать вам кое-что. Экспертиза книги выявила следы аконитина на определённых страницах. Это яд, абсорбируемый через кожу. Ваш отец умер не от сердечного приступа.

Молчание. Клер не изменилась в лице — или изменилась так мало, что это требовало профессионального наблюдения чтобы заметить. Симона заметила.

— Это официальная позиция?

— Это выводы химической экспертизы. Официальная позиция формируется.

— У нас идёт крупная сделка. Продажа доли в холдинге. Если это станет публичным...

— Оно станет публичным. — Симона говорила ровно. — Вопрос не в том, станет ли. Вопрос в том, что вы расскажете мне сейчас — до того как это станет публичным.

Клер смотрела на неё. Потом убрала папку с документами со стола — аккуратно, в сторону.

— Что вы хотите знать?

— Имя Марсель Рош вам что-нибудь говорит?

Пауза. Настоящая — не для эффекта.

— Нет. Никогда не слышала.

Это была правда. Симона умела слышать ложь — за тридцать лет в издательском мире это становится профессиональным навыком. Клер не лгала. Она действительно не знала этого имени.

Что означало: она не знала, на каком фундаменте стоит её империя.

— Расскажите мне об Обере, — сказала Симона. — Жан-Марк Обер. Насколько он был близок к вашему отцу?

— Обер работал с отцом тридцать пять лет. Он знал отца лучше, чем я.

— Это много знать.

— Да. — Клер помолчала. — Он редактировал всё. Не только книги — письма, речи, предисловия. Иногда — официальные заявления. Отец доверял ему абсолютно.

— Абсолютное доверие — это особый вид зависимости.

Клер посмотрела на неё.

— Вы думаете, Обер...

— Я думаю, что Обер знает больше, чем говорит. — Симона встала. — Клер, одна просьба. Пока расследование не завершено — не закрывайте архив издательства. Мне понадобится доступ.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.