Петр Сойфер – Чужой голос (страница 1)
Чужой голос
Глава
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава первая
Закрытый литературный вечер в особняке Дельмара начался в семь и закончился — для одного из гостей — раньше, чем предполагалось. Не литературный в обычном смысле — никто не читал стихи и не представлял дебютантов. Дельмар не устраивал таких вечеров.
Тридцать два человека. Частное мероприятие по случаю выхода нового библиофильского издания романа «Голоса в стенах». Библиофильское издание — это не книга для чтения. В цифровую эпоху дорогая печатная книга стала тем же, чем механические часы в эпоху смартфонов: предметом, который говорит о владельце больше, чем любая визитка. Триста пронумерованных экземпляров, бумага верже, ручной переплёт из тёмно-синего полотна с золотым тиснением, экслибрис и личная подпись куратора проекта в каждом экземпляре. Цена — семь тысяч евро. Это не стоимость книги. Это стоимость принадлежности. Тридцать два приглашённых — не покупатели и не почитатели литературы в обычном смысле. Это люди, которым Дельмар счёл нужным послать приглашение лично. Отказаться означало бы оскорбить. Прийти означало признать: ты из тех, кого он считает достаточно значимым. В мире где Дельмар решал репутации — это была высокая валюта. Большинство гостей уже держали свои экземпляры в руках — аккуратно, как держат вещи, которые дороже своей функции.
Виктор Дельмар произнёс небольшую речь. Элиан Оберже прочёл фрагмент своего предисловия. Подали шампанское — хорошее, но не лучшее, что Дельмар мог себе позволить: он умел соразмерять щедрость с нужным эффектом. В половине десятого вечера он извинился и удалился в кабинет — сослался на усталость.
Это никого не удивило. Ему было семьдесят два, и последнее время он уставал раньше обычного.
В одиннадцать вечера последний гость покинул особняк. Дворецкий Этьен заглянул в кабинет — хотел узнать, нужно ли ещё что-нибудь. Дельмар сидел в кресле. На столе перед ним лежала раскрытая книга.
Он был мёртв.
* * *
Леблан позвонил Симоне в четверть двенадцатого ночи.
— Дельмар. Виктор Дельмар. Вы знали его?
— Знала, — сказала Симона. — Не близко. Мы сорок лет ходили по одним и тем же коридорам.
— Он умер. Сердце. Официально — всё чисто. — Пауза. — Симона, я там был. На этом вечере. Как гость — меня пригласил один из юристов дома.
— И?
— И смерть выглядит слишком поставленно.
Она молчала секунду.
— Что значит — поставленно?
— Красиво. Поставленно. Он сидит в кресле, перед ним книга, лицо спокойное. Как будто умер во сне над хорошим текстом. — Пауза. — Дельмар был человеком, который всю жизнь выстраивал образы. Его смерть выглядит как финальная сцена хорошо написанного романа.
Симона взяла блокнот.
— Какая книга?
— «Голоса в стенах». Новое издание — то самое, в честь которого был вечер. Его экземпляр лежал раскрытым примерно на середине.
— На какой странице?
— Не знаю точно. Сто восемьдесят что ли. Там была сцена — герой читает письмо умершего друга.
— Я приеду завтра утром, — сказала она. — Если сможете показать мне книгу.
— К книге — да. К кабинету — постараюсь. Официально дело ведёт Леклер. Он... другой человек.
— Я умею работать с другими людьми.
Глава вторая
Особняк Дельмара на Рю де Варенн был построен в 1887 году для банкира, перестроен в 1920-х для дипломата и куплен в 1994-м издательской группой «Groupe Delmar» для представительских нужд. Кабинет на втором этаже — тёмные панели, библиотека вдоль трёх стен, запах старой кожи и чего-то, что Симона не могла сразу идентифицировать.
Потом поняла: типографская краска. Свежая. От нового издания.
Комиссар Арно Леклер встретил её у двери — молодой для своей должности, сорок восемь лет, с тем особым выражением лица, которое у опытных следователей означает «мне не нужна ваша помощь».
— Мадемуазель Вассер. Леблан объяснил вашу роль. — Короткая пауза. — Консультант.
— Если угодно.
— Мне не особенно угодно. Но Леблан настаивал.
Симона не стала отвечать. Прошла в кабинет.
Книга всё ещё была на столе — в прозрачном полиэтиленовом пакете для улик. Кресло пустое. Криминалисты уже закончили основную работу.
Симона подошла к столу. Наклонилась над пакетом — близко, без прикосновения.
«Голоса в стенах». Библиофильское издание 2025 года. Переплёт — тёмно-синее полотно с золотым тиснением. Бумага верже, слегка кремовая. Книга раскрыта примерно на странице сто восемьдесят. Сцена, которую описал Леблан: герой читает письмо умершего друга.
Симона читала медленно — через пластик, не прикасаясь. Её взгляд двигался не по сюжету — по тексту. По ритму фраз, по выбору слов, по тому что лингвисты называют идиолектом: индивидуальным голосом автора.
— Кто редактировал это издание? — спросила она, не оборачиваясь.
— Главный редактор дома, Жан-Марк Обер. Стандартная практика.
— Дельмар сам проверял вёрстку?
— По словам Обера — да. Лично держал корректуру последнего экземпляра.
Симона выпрямилась.
— Леклер. Экспертиза книги — полная химическая, включая бумагу, типографскую краску и переплёт. — Она посмотрела на него. — Особенно страницы с сто семидесятой по сто девяностую.
— На каком основании?
— На основании того, что человек умер над раскрытой книгой с характерной манерой читать — он всегда слюнявил палец перед тем как перелистнуть страницу. — Она взяла блокнот. — Если яд контактный и нанесён именно на эти страницы — он попал бы в организм именно так.
Молчание. Леклер смотрел на неё.
— Вы это придумали сейчас?
— Нет. Я это знала раньше, чем вошла в кабинет. Потому что знала Дельмара. — Симона убрала блокнот. — Назначьте экспертизу. Если я ошибаюсь — вы потеряете день. Если права — вы найдёте убийство там, где сейчас видите сердечный приступ.
* * *
Экспертиза заняла двое суток.
На страницах с сто семьдесят второй по сто восемьдесят шестую — следы аконитина. Это алкалоид, получаемый из борца — растения, которое в народе называют «царь-трава» или «волчий корень». Яд известен со времён античности, его использовали в стрельных ядах. Он поглощается через кожу и слизистые — достаточно прикосновения пальцем к обработанной поверхности. При однократном контакте у здорового человека — малотоксичен. В сочетании с сердечными гликозидами, которые Дельмар принимал ежедневно, — летален.
Время смерти совпадает с временем, когда он удалился в кабинет. Примерно сорок минут после контакта.
Леклер позвонил Симоне в восемь утра.
— Вы были правы.
— Я знаю. — Она уже варила кофе. — Теперь вопрос: кто имел доступ к этому конкретному экземпляру?
— Это мы выясняем.