Петр Сойфер – Черная богиня (страница 2)

Карим Бенали, 31 год. Юрист. Упал с парковки торгового центра «Берси Виль» 15 марта. Камера наблюдения зафиксировала, как он выходит на край, останавливается, потом шагает вперёд. Медленно. Словно идёт по лестнице.

Три суицида. Три молодых человека. Один месяц между смертями.

Леблану было сорок пять. Он был комиссаром уже пятнадцать лет и знал: суициды случаются группами. Молодёжные волны, подражательные эпидемии, кластеры в университетах. Но эти трое не были связаны. Разные районы, разные профессии, разные социальные круги. Ни общих друзей, ни общих хобби, ни общих страниц в социальных сетях.

И всё-таки.

Три — это много. Три с интервалом в месяц — это закономерность. А закономерность требует объяснения.

Леблан открыл четвёртую папку — ту, что прислала страховая компания «Mutuelle du Nord». Три выплаты, три смерти, одна социальная группа: «молодые профессионалы Парижа, возраст 25–35 лет, нет семейных обязательств». Страховщики не верили в совпадение. Они просили полицию проверить — не было ли преступления.

Леблан не верил в преступление. Но он верил в странность. И странность была его профессией.

Телефон зазвонил.

— Леблан.

— Комиссар, это Симона Вассер.

Леблан улыбнулся — невольно, словно услышал голос старого друга, которого давно не видел. Они работали вместе четыре раза за последние десять лет. Каждый раз она находила то, что он упускал. Каждый раз он чувствовал себя учеником рядом с ней — и не стыдился этого.

— Мадам Вассер. Вы опережаете меня. Я как раз собирался звонить.

— Знаете о четвёртом? — спросила она.

Леблан замер.

— Каком четвёртом?

— Тьерри Лорен. Двадцать девять лет. Упал с крыши вчера ночью. Сейчас умер в больнице Сент-Луи. Перед смертью сказал: «Чёрная богиня. Четыре руки. Ожерелье из черепов. Марсель».

Леблан молчал десять секунд. Потом открыл ноутбук и ввёл имя в базу данных.

— Тьерри Лорен, — прочитал он вслух. — Падение с высоты. Несчастный случай. Не суицид — потому что свидетели не видели прыжка. Он просто... упал.

— Он выжил на несколько часов. Достаточно, чтобы передать символ.

— Какой символ?

— Кали. Индуистская богиня разрушения. — Симона помолчала. — Комиссар, у вас три суицида. У меня — четвёртый, который не успел стать суицидом. И у всех четверых есть что-то общее.

— Что?

— Они молоды. Они одни. И они умирают, падая.

Леблан посмотрел на три папки. Потом на четвёртую — ту, что только что появилась на экране.

— Я открываю дело, — сказал он. — Официально. На основании вашего анализа.

— Это прецедент, — заметила Симона.

— Да. Первый раз я открываю дело по анализу, а не по уликам.

— Улики появятся. Они всегда появляются, когда ты знаешь, куда смотреть.

— А куда смотреть?

— На юг. В Марсель. — Симона помолчала. — И в текст. Потому что культ — это текст. А у каждого текста есть автор.

Глава 4

Два потока

В тот же день, в 14:00, Леблан собрал команду. Молодой следователь Клэр Моро, два оперативника, судмедэксперт. Они сидели в переговорной на улице доктора Полье, и Леблан чувствовал их скептицизм — тяжёлый, невысказанный, но ощутимый, как запах дешёвого кофе из автомата.

— Три суицида, — начал он. — Луи Фабр, Амели Руссо, Карим Бенали. Плюс четвёртый — Тьерри Лорен, пока классифицирован как несчастный случай. Все молодые профессионалы. Все погибли от падения с высоты. Интервал между смертями — ровно месяц.

— Статистический кластер, — сказал один из оперативников. — Бывает.

— Бывает, — согласился Леблан. — Но Тьерри Лорен перед смертью назвал символ. Кали. Индуистская богиня. И намекнул на Марсель.

— Намёк? — Клэр Моро наклонилась вперёд. Ей было двадцать восемь, она работала с Лебланом два года, и он знал её достоинства: юридический метод, ненарушимая логика, и — редкость в полиции — умение слушать. — Что значит «намёк»?

— «Приморский город, далеко на юге, три часа на поезде». Симона Вассер считает, что это Марсель.

— Симона Вассер? — голос Клэр изменился — незаметно, но Леблан услышал. — Она вовлечена?

— Она вызвана родственником погибшего. И я вызываю её официально. — Леблан посмотрел на Клэр. — У вас есть возражения, следователь Моро?

— Нет, комиссар. Просто... я думала, она работает одна.

— Она работает так, как считает нужным. Мы работаем так, как позволяет закон. Сегодня эти два способа совпадают.

Он раздал копии материалов.

— Задача: найти связь между четырьмя погибшими. Общие контакты, общие места, общие интересы. Особенно — всё, что связано с эзотерикой, религией, духовными практиками. Клэр, вы проверяете финансовые следы. Банковские операции, страховки, недвижимость. Остальные — социальные связи. Друзья, коллеги, бывшие партнёры.

— А Марсель? — спросила Клэр.

— Пока это только географическая гипотеза. Если найдём связь — поедем.

— Я поеду, — сказала Клэр.

Леблан посмотрел на неё. Она не опустила глаз.

— Хорошо. Но сначала — доказательства.

В то же время Симона сидела в своей квартиры и читала.

Не роман — она читала интернет. Статьи о Кали, о деструктивных сектах, о психологии манипуляции. Она открыла десяток вкладок и прыгала между ними, словно собирала пазл из чужих слов.

Кали. Богиня разрушения. В подлинной традиции — символ освобождения. Но в руках манипулятора...

Она знала эту механику. Она видела её в плохих романах — когда автор использует великую идею, чтобы оправдать мелкую подлость. Разрушение собственности — освобождение от материального. Сексуальное подчинение — слияние с божественным. Смерть несогласных — освобождение их кармы.

Всё освящено богиней. Всё оправдано.

Симона закрыла ноутбук и посмотрела на Люксембургский сад. Дождь всё-таки начался — мелкий, настойчивый, парижский.

Она думала о Тьерри Лорене. О молодом человеке, который умирал и успел сказать только символ. О том, как мало текста оставил — и как много он, возможно, знал.

«Её задача — прочитать пустую страницу.»

Она взяла блокнот и написала:

«Текст культа всегда избыточен. Он лжёт в одних и тех же местах. Нужно найти эти места.»

Потом добавила:

«Культ — это текст. У каждого текста есть автор с мотивом.»

И наконец:

«Гуру не приказывает убивать. Он создаёт людей, которые убивают сами.»

Она не знала, откуда пришли эти слова. Не из книг — из чего-то другого. Из интуиции семидесятилетней женщины, которая прочитала десять тысяч романов и научилась чувствовать, где автор лжёт.

Конец ознакомительного фрагмента.