Петр Шидловский – Смерть исправит всё (страница 4)

– Я не знаю, как зарождается жизнь. Не слежу за её ходом. Но зато я точно знаю, когда наступает конец этой жизни. Жизнь заканчивается ровно в тот момент, когда появляюсь Я. Мне не важно, как эта самая жизнь была прожита. Моя задача – вовремя прийти и проводить призвавшую меня душу к Стене. Так длится уже многие эоны лет. Но сегодня…

Смерть замолчал. В зале повисла гробовая тишина. Даже пламя перестало шуметь. Смерть стоял не двигаясь, словно каменное изваяние. Призрак покорно ждал.

Снова тяжёлый вздох. Смерть оттолкнулся от колонны. Сделал пару шагов в сторону и остановился. Поднял голову и повернул её в сторону Профессора. В чёрном провале капюшона клубилась тьма. Горящие алым пламенем глаза вперились в призрака. Рябь побежала по призрачному телу Профессора.

– Все они, в основном, попадая в мой мир, начинают скулить и говорить о том, что это не справедливо; что им ещё жить да жить; что их время не пришло и требуют вернуть назад. Наивные.

– Я такого не говорил, – запротестовал Профессор.

– Речь не о тебе. Ты был уже старым, а старые и тяжело больные с радостью встречают меня. Но вот молодые…

Смерть развернулся к призраку спиной и начал удаляться. Профессор последовал следом. Догнав Хозяина, он повис у его левого плеча и старался двигаться в такт с ним.

– Этот последний тоже. Но говорил он это как-то…

– Искренне? – попытался помочь Хозяину призрак.

– Не знаю. В человеческих чувствах я не разбираюсь. Но я прислушался. Впервые за всё время я прислушался. Заглянул в него. Увидел жизнь, которую он прожил. Такую короткую даже по человеческим меркам.

– И что же Вы увидели?

– Он оказался хорошим человеком. Мне так показалось. Хотя, что я могу знать об этом? Да это и не важно. Важно то, что его душа не звала меня.

– Как моя? – решил уточнить призрак.

– Да, как твоя. Что-то меня позвало, и я очутился на этом месте. Что-то, но не душа. А это значит, что его душа не готовилась к моему приходу. Тогда почему я там оказался? Почему мне пришлось забирать душу, при том такую молодую? По чьей воле я оказался в этом месте?

– Вас это волнует, сир?

– Да! Волнует! – это прозвучало так внушительно, что стены замка задрожали, а пламя факелов и в камине так затрепыхалось, что Профессор испугался как бы всё не потухло. Но тут Хозяин сменил гнев на милость и всё успокоилось.

– Я забирал души и павших на поле брани, и съедаемых неизлечимыми болезнями. Их души взывали ко мне. Но, оказывается, я забирал и души тех, кто к моему визиту был не готов.

– Для Вас это странно?

– Странно? Это не то слово. Меня это открытие взволновало. Неужели так много времени я забирал чистые и не готовые умереть души и, при этом, не осознавал почему?

– Только чистые души?

– Наверняка встречались и порочные. Но, почему-то мне кажется, что в основном чистые.

– Жизнь несправедлива. Лучшие уходят первыми, а злодеи, на то они злодеи, чтобы выживать.

– Кто так решил?

– Не знаю. Но так было всегда.

– Вот это-то меня и беспокоит.

– Я могу чем-то помочь, Повелитель?

– Мне необходимо подумать. Трон!

Призрак исчез и уже через мгновение появился рядом с Хозяином вырезанный из чёрного реликтового дерева величественный трон. Высокая спинка, резные подлокотники, элегантно изогнутые ножки – всё было абсолютно гладким и отполированным до зеркального блеска. Блики огня отражались от поверхности трона и принимали причудливые формы. Смерть молча сел. Облокотился локтем левой руки на подлокотник. Опустил на сжатую в кулак ладонь голову. Затих. Его одеяние заклубилось непроглядной тьмой.

Профессор знал, что стоит его Хозяину принять позу «роденовского мыслителя», то беспокоить его не стоит, себе дороже выйдет. Призрак поклонился и, не произнеся ни слова, испарился.

*****

Вода в электрическом чайнике начала шуметь – верный признак того, что скоро она закипит. Анна отпустила «мышку» и откинулась на спинку кресла. Мгновение и со дна к поверхности начали подниматься крупные пузыри. Вода у поверхности забурлила. Щелчок – автоматика отключила чайник.

Анна отвела свой взгляд от монитора и направила его в потолок, несколько раз моргнула; крепко зажмурилась и помассировала пальцами глаза; резко раскрыла веки, сделала глубокий вдох, подняла руки над головой и потянулась. Суставы неприятно щёлкнули. Протяжно выдохнула и опустила руки. закрыла глаза и принялась вращать головой, разминая затёкшие мышцы шеи. Шейные позвонки захрустели. Перестав вращать головой, она открыла глаза и посмотрела на часы, висящие на противоположной от её кресла стене – три часа ночи.

Вот уже два часа она сидит в своём кресле, не отрываясь от монитора – заполняет отчёт о ДТП со смертельным исходом, параллельно изучая снимки с места происшествия. Благо для этого есть возможность. Её сегодняшнее дежурство выдалось, на удивление, спокойным. Ни тебе драк, ни пьяных семейных разборок, ни пропавших детей. Удивительно. Это впервые за всё время службы в полиции. И если бы не гибель журналиста, то всё было бы идеально.

Анна упёрлась обеими руками о край своего письменного стола и оттолкнулась. Кресло откатилось назад, шурша колёсиками по ламинату. Ещё в движении девушка развернула кресло в право. Как только оно остановилось, она легко из него выпорхнула.

Разминая затёкшие мышцы, подошла к столу, на котором стоял электрический чайник, а рядом кружка с надписью: «Любимой доченьке». Анна насыпала в кружку пару чайных ложек растворимого кофе и одну ложечку сахара. Залила в кружку кипяток. Ароматный запах, моментально, заполнил помещение. Взяв обеими руками кружку с горячим напитком, она поднесла её к носу и сделала глубокий вдох. Анна обожала кофе. Порой в день она выпивала до десяти кружек этого напитка. Это мог быть растворимый кофе, зерновой из кофе-машин или кофейных аппаратов, стоящих практически в каждом супермаркете. Она была кофеманом. Порой пыталась себя ограничивать, но это давалось ей с трудом и устоять перед соблазном сделать очередной глоток этого ароматного напитка она не могла. Вот и сегодня – это уже была третья или четвёртая кружка за смену. А с другой стороны, ей необходимо взбодриться, ведь до окончания дежурства ещё очень много времени.

Держа кружку обеими руками перед собой, Анна подошла к раскрытому настежь окну и села на подоконник.

За окном, в темноте летней ночи, усыпанный ночными огнями, жил своей жизнью её любимый город. Город, в котором она родилась, выросла и которому служит. Хорошо. Запах кофе смешался с ароматами летней ночи. Анна сделала глубокий вдох. Улыбнулась. Поудобнее устроилась на подоконнике.

Данные, собранные на месте ДТП, а также немногочисленные показания свидетелей, которые что-то слышали, но ничего не видели, свидетельствовали о том, что это обычный наезд на пешеходном переходе со смертельным исходом. Всё вроде бы логично, но что-то Анну беспокоило. Что-то, чего она пока никак не могла понять, не срасталось. Осталось понять – что. А может быть, в этом ничего нет и это просто игра её воображения? Она мечтала расследовать серьёзные преступления, а тут такой шанс – гибель журналиста, да не просто журналиста, а борца с чиновничьим беспределом. Рисовались довольно радужные перспективы. Заговор, в котором могут быть замешаны серьёзные люди, большие деньги. А там, где эти два фактора пересекаются – жди беды. Опасность, интриги, давление – всё это её нисколько не беспокоило. Она ждала такого случая. Случая, который поможет ей проявить себя; заявить о себе. Мечтать не вредно. А вдруг, это всё-таки банальное ДТП, и она просто хочет выдать желаемое за действительное.

Анна сделал большой глоток. Не рассчитала и обожгла язык.

– Вот, блин! – выругалась она.

Высунула язык и, как в детстве, подставила его под лёгкий летний ветерок, чтобы остудить.

Засунув язык обратно, улыбнулась. «Какой ты сыщик? Девчонка!», – мелькнуло в голове.

Анна поставила кружку на подоконник и спрыгнула с него на пол. Потягиваясь пересекла кабинет и, открыв дверь, выглянула в коридор. Запертые двери кабинетов в бледно-сером освещении были похожи на чёрные провалы. Анна посмотрела сперва на лево, а затем на право. Пусто и тихо. Печально вздохнула и вернулась в свой кабинет. Дверь мягко закрылась у неё за спиной. Щёлкнул замок. И тут её словно молния ударила. Она замерла на месте. Резко развернулась, нажала рукой на дверную ручку, рывком открыла дверь и выскочила в коридор. Встала напротив двери своего кабинета, словно вкопанная, и принялась поворачивать голову то влево, то вправо.

Вот оно! То, что её смущало.

Анна вернулась в кабинет. В один прыжок оказалась рядом со столом. Впрыгнула в кресло и приникла к монитору. Лихорадочно двигая «мышкой» по столу, принялась перебирать снимки на экране монитора. Нашла то, что искала. Взяла со стола смартфон и набрала номер. Два долгих, как ей показалось, гудка. Наконец-то знакомый голос ответил:

– Соскучилась или на дежурстве заняться нечем? Так маякни – я мигом.

– Мне тоже приятно тебя слышать! – Анна улыбнулась. – Ты свободен?

– Не считая красавицы жены и двух очаровательных деток… Да. Абсолютно! – смешок.

– Я не об этом. Ты на дежурстве или как?

– Сдаю смену. А что?

– Сможешь подъехать к тому месту где вчера сбили журналиста? Помнишь?

– Конечно помню. Что-то случилось?