Петр Шидловский – Смерть исправит всё (страница 3)

– Нет, детонька. Не успела. Года. Я уже не такая резвая как была в твои года, – старушка улыбнулась, а Николай и Анна улыбнулись в ответ.

– Значит, Вы не видели автомобиля? – уточнила Анна.

– К сожалению, нет.

– Спасибо, Лидия Петровна, Вы нам очень сильно помогли.

– Не за что. Жаль, когда такие молодые так глупо гибнут.

– Да, жаль. Ещё раз спасибо.

Анна и Николай отошли от старушки и встали на пешеходный переход. Анна обвела взором окружающие дома.

– Коль, а камер нет?

– На этой улице ни одной. Старый город. Прогресс сюда еще не добрался.

– Эх. Хорошо бы поквартирный обход сделать. Ведь авария случилась в районе шести – семи вечера. Наверняка кто-то был дома и что-то видел.

– Было бы хорошо. Но я тебе в этом не помощник.

– Знаю.

– Поверь. Твоё начальство не даст тебе возможность раскрутить это дело. По глазам вижу – ты уже себе напридумывала. Оставь. Давай всё быстренько оформим, и я помчался. Мне через несколько часов смену сдавать.

– Напридумала. Скажешь тоже. А всё-таки интересно, может кто-то что-то видел, а?

– Мне не интересно.

– Ну вот что ты за человек, а? Формалист, одним словом.

– НЕ формалист, а очень ответственный сотрудник. Между прочим, сейчас поеду по ближайшим станциям техобслуживания. Дам наводку тамошним мастерам. Найдём злодеев.

– Я шучу, – Анна улыбнулась. – Пошли оформлять. Ты фотографии места происшествия сделал?

– А как же? Как учили.

– Пришли мне на почту. Для отчёта. Ну пошли.

Ночной совет

Одинокий призрак плыл сквозь серую мглу, клубившуюся вокруг него ленивыми завитушками и слегка подрагивающую. Иногда из мглы вырывались маленькие щупальца. Они тянулись к нему, пытаясь его схватить, но призрак не обращал на это никакого внимания. Он уклонялся от них – то прижимался к безжизненной, каменисто-песчаной, поверхности, то взмывал резко вверх; уходил в сторону; изворачивался и постоянно принюхивался, словно ищейка, идущая по следу. Призрак чуял еду – душу, покинувшую мир живых и прибывшую в земли Смерти. Душа сочилась жизненной энергией, так ему необходимой. Он должен её отыскать и поглотить. Быть первым. Он голоден и очень хочет есть. Охотиться в этих землях стало очень трудно. Ведь Хозяин лично провожает каждую новую душу к стене. А попадаться на глаза самой Смерти – не очень-то и хочется. Сколько прошло времени, с тех пор как ему удалось поглотить другого призрака? Да и то, тот был таким слабым, что с полна насытиться не получилось. А эта душа такая сочная. Столько жизненной энергии. Ему бы хватило ещё не на одно столетие.

Поглощённый своими мыслями, призрак не заметил, как в серой мгле сформировался тёмный сгусток. Гигантская мощная щупальца вырвалась из сгустка и чёрной молнией метнулась к нему. В последнюю секунду призрак уловил лёгкое колебание материи и метнулся в сторону – щупальца тугим кольцом сковала пустоту. Призрак, не оборачиваясь, ускорился и полетел дальше.

Повезло. Это всё от голода. Он расслабился и потерял контроль. Если он, в ближайшее время, не утолит мучающий его голод, то в скорости он истончится на столько, что растворится и станет частью этой серой мглы, если конечно его раньше не поглотит какой-нибудь другой призрак. Как же хочется есть.

Призрак замер. Единственное чувство, которое он испытывал уже не одно столетие находясь в этом месте – это чувство голода. Даже страх быть поглощённым серой мглой или другим призраком не являлся превалирующим. Только голод. Голод, который необходимо утолить. Голод и больше ничего его не волновало. Это было привычно. Это составляло его суть. Но внезапно всё изменилось. Кто-то открыл гигантский кран и в окружающий мир неуправляемым потоком хлынули чувства. Они, подобно воде, растекались по миру, заполняя собой каждую клеточку, каждый миллиметр пространства. Призрак сам, подобно сосуду, наполнился чувствами, о которых уже давно позабыл. У него появились желания, страсть, влечение. Его это сильно напугало. Он затрясся. По коже, которой не было, побежали мурашки; начал бить озноб. В это же время над долиной раздался одинокий, протяжный, тоскливый вой. Тысячи голосов присоединились и вторили ему. Не исключением стал и призрак.

Из окон замка Смерти вырвался яркий свет. Не тот сумрачный, мертвенно-бледный призрак реального света, а настоящий, словно земное Солнце спустилось в долину. Этот свет в мгновение ока разогнал серую мглу. Тени съёжились и попрятались в глубокие щели. Вой над долиной стих. Призрак сжался в комок. Буря эмоций, бушевавшая внутри него, причиняла невыносимую боль. Он рванул в сторону подальше от этого света и самого замка, надеясь на то, что голод вернётся и вновь станет его основным чувством.

*****

Серый, полупрозрачный призрак Профессора, парил у портала камина. В топке камина бушевало жаркое пламя. Уже сто лет как Профессор находится на службе у своего Господина, но за всё это время, да и за миллиарды лет до него, этот элемент интерьера, созданный из грубого серого камня, украшенного примитивными узорами, и занимающий всю южную стену величественного тронного зала никогда не использовался по назначению. Да он вообще никогда не использовался. Просто зияющий тьмой провал в стене. Но сегодня, вернувшись в замок, Хозяин приказал растопить камин. А ещё, он заставил зажечь тысячи факелов, что висели на стенах и колоннах. Тронный зал, в котором обычно царила тьма и лёгкий полумрак, залило светом и наполнило теплом. И всё это сделал он один, старый и усталый призрак. Профессор – так его называет хозяин. Когда-то давно он действительно был профессором. Преподавал, занимался исследованиями, вывел постулаты, которые дали импульс развития новым отраслям науки. Он был звездой. Кумиром миллионов. А теперь? Он даже не помнит своего имени. Да оно ему, если честно, и не нужно. Он просто – Профессор. Секретарь и верный слуга своего Хозяина, который не позволил ему перейти через серую бурлящую стену. Вернее сказать, он сам его об этом попросил. Там за стеной ты просто растворяешься; теряешь свою индивидуальность – так, по крайней мере, говорит Смерть. Рай или ад – это не важно. Важно то, что ты перестаёшь быть самим собой, утрачиваешь свою суть. Ты становишься воспоминанием. Получаешь награду за замечательно прожитую жизнь, либо – наказание, если жизнь вёл не праведную. Но это уже не ты. А призрак по имени Профессор – это личность, хоть и полупрозрачная. Пребывая за стеной, каждая душа теряет связь с миром, который покинула. А призрачный мир граничит с реальным миром. Миром, в котором он когда-то жил и творил. Находясь здесь, во владениях Смерти, есть возможность соприкоснуться с этим миром. Наблюдать за тем, как он меняется. Видеть, как твои идеи воплощаются в жизнь и приносят пользу обществу. Так приятно осознавать, что жизнь прожита не зря. И он, Профессор, бесконечно благодарен своему Повелителю за то, что у него есть такая возможность. Поэтому он делает всё от него зависящее, чтобы сделать жизнь своего Повелителя комфортной. Хотя о каком комфорте вообще может идти речь, когда твоим хозяином является сама Смерть. Но он старается. И стоит только Повелителю чего-нибудь пожелать, он тут же это исполнит. Как сейчас.

И вот, с чувством выполненного долга, он парил над каменным полом и с озабоченным видом наблюдал за тем, как его Хозяин, укутанный тьмой, беспокойно скользит над вековыми булыжниками, устилающими пол залы. За сотню лет своей службы, Профессор ни разу не видел своего Повелителя таким озабоченным. Это смущало и пугало старого призрака. Что произошло он, естественно, не знал, но то, что это было связано с последней душой, отправленной Хозяином к серой стене, в этом Профессор не сомневался. А спросить, когда Хозяин находится в таком возбуждённом состоянии, он не осмеливался. Поэтому Профессор молча наблюдал, надеясь на то, что Повелитель, если конечно соблаговолит, сам обо всём поведает. И он был вознаграждён за своё терпение.

– Как ты думаешь, когда я появился? – объёмный, раскатистый баритон заполнил всё пространство тронного зала.

За сотню лет своего служения, профессор так и не смог привыкнуть к этому мощному голосу. Всякий раз его слыша, по призрачному телу призрака пробегала рябь.

– О чём Вы, господин? – с недоумением в голосе спросил Профессор. Он покинул своё место и полетел в сторону Хозяина. На расстоянии вытянутой руки призрак остановился и завис над полом.

– Когда я появился? – уже более человеческим голосом, вопросом на вопрос, ответил Смерть.

Призрак, на мгновение, задумался.

– Мне кажется, что с рождением Мира, – ответил Профессор.

– Да. Ты прав. Не зря тебя зовут Профессор. Хоть ты и призрак, а голова у тебя варит. Как только первое живое существо оповестило своим криком о своём рождении, родился и я. Ибо Жизнь неотделима от Смерти.

– Спасибо за комплимент, сир, – Профессор, церемониально, поклонился. – Я с Вами абсолютно согласен. Но, если Вы мне, конечно, позволите, я хотел бы узнать, что Вас беспокоит? Я тревожусь за Вас.

– Беспокоит… – протянул Смерть. Он отвернулся от Профессора и заскользил к ближайшей мраморной колонне. Призрак остался висеть над полом. Не двигался. Молча наблюдал за Хозяином.

Смерть приблизился к колонне. Пламя горящих факелов, установленных на ней, задрожало. По зале побежали призрачные тени. Смерть опёрся о колонну левой рукой. Приложив ладонь в чёрной кожаной перчатке к гладкой поверхности, растопырил пальцы. Верхние фаланги сжал и плотно прижал к колонне, словно пытаясь её расцарапать. Склонил голову, укрытую чёрным капюшоном, к груди. Призрак не шевелился. Терпеливо ждал. Смерть тяжело вздохнул.