Петр Селезнев – Тени Янтарной комнаты (страница 33)
В то же время лодка береговой охраны приближалась все больше. Светлана продолжала вглядываться в глубину, надеясь, что Валерий вот-вот всплывет, однако шли секунды, но этого не происходило. Пауль безуспешно несколько раз пытался вызвать его по рации, но даже звук бульканья исчез, что могло означать что угодно. До противника было не больше двухсот метров.
— Нам нужно уходить, — с грустью заявил он, глядя на пограничников.
— Как? Валера же там! Мы не можем его бросить! — тут же возразила Вербова, отказываясь даже рассматривать такой вариант.
— Обэщаю, мы за ним вэрномся. А вот если нас схватят и посадят в камеры, ему уже будэт не помочь! — пытался убедить ее немец, все для себя решив.
Вариантов, действительно, было не так много. На одной чаше весов стояла Польская тюрьма с неизвестными последствиями, а на другой бегство без своего главного актива по поиску сокровища. Но пребывание за решеткой явно отдаляло их еще больше, так что выбор оказался очевиден. До катера береговой охраны было уже около ста метров, поэтому Шольц тут же сел за двигатель, завел его, начав разворачиваться.
— Стой! Ты куда! — разозлилась на него Вербова, попытавшись помешать ему в этом.
Однако Пауль жестко отмахнулся от нее, заставив рухнуть спиной на палубу, в то время как он уже уводил лодку подальше от места затопления «Вильгельма Густлоффа».
[1]
Глава 49
Пауль гнал во весь опор. Лодка летела, разрезая морские просторы, а на палубу забрызгивало потоки соленой воды. В лицо дул холодный северный ветер, не давая спокойно усесться и расслабиться. За их спинами практически сразу включилась сирена, а катер береговой охраны погнался за беглецами во всю свою мощь.
— Natychmiast zatrzymaj pojazd![1] — орали поляки в мегафон, который прекрасно распространял звук по волнам.
Немец испуганно развернулся, понимая, что мощи у них значительно больше. На глубокой воде они быстро догоняли их крохотное судно. Остальное было лишь вопросом времени. Решив, что нужно брать хитростью, Шольц тут же свернул в сторону берега, включив максимальную скорость, насколько это возможно.
В это же время пограничники тоже прибавили газу. Они с удовлетворением смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что шансов у беглецов нет, рано или поздно их догонят.
— Dokąd idziecie, idioci? Spotkają się tam z tobą[2], — заявил один из них, взяв в руки рацию. — Trzydziesty piąty. Potrzebujemy wzmocnień w rejonie 55° 04′ 12″ N. w. 17° 24′″E.
Однако Пауль был уверен в своих силах. Немец гнал, как сумасшедший, так, что лодка постоянно подпрыгивала на волнах, словно на трамплине. Светлану кидало из стороны в сторону по палубе, пока она не зацепилась за поперечную балку, вцепившись в нее железной хваткой, как в последний раз в жизни.
Шольц жадно пожирал взглядом горизонт, ожидая увидеть там спасительный берег, однако шли минуты, но он не появлялся. Обернувшись назад, стало понятно, что то мимолетное преимущество, которого ему удалось достичь из-за элемента неожиданности заканчивалось быстрее, чем можно представить. Шансы уйти от преследования таяли на глазах.
Поняв, что его план не сработал и нужно придумывать что-то другое, Пауль вспомнил, что по пути сюда видел скопление рифов и крохотных островов. В любой другой ситуации он обходил бы их стороной, однако сейчас те были как нельзя кстати. При должном умении их маленькая лодка протиснулась бы между ними, а вот большой корабль береговой охраны точно нет.
Немец тут же снова повернул на девяносто градусов, устремляясь в обратном направлении параллельно далекому от него берегу. Поляки лишь удивленно выпучили глаза от такого поворота событий, совершенно не понимая, что творится в голове у того, кто управляет этим катером.
— Czy on to wziął? Nie ma dokąd pójść![3] — возмущенно заявил один из них, также поворачивая влево, параллельно связываясь с коллегами по рации.
Счастье было как никогда близко, Пауль уже видел вдалеке торчащие из воды камни и крохотные горки островов, где можно было легко затеряться. Оставалось около километра. Береговая охрана также догоняла, сократив расстояние между ними меньше, чем до ста метров. Они видели уже даже без бинокля напуганные лица пассажиров судна, предвкушая победу.
Шольц, как мог, выжал на максимум газ, заставляя двигатель реветь, словно тотчас вылетит в сторону, оторвавшись со своих креплений. Вращающиеся вокруг своей оси поршни двухтактного мотора заскрипели, как будто прямо сейчас собирались заклинить и выйти из строя. Оставалось совсем немного. Поняв, что беглецы даже не собираются тормозить, один из поляков достал свой служебный пистолет, сделав несколько выстрелов в воздух.
— Natychmiast przestań![4] — заорал он в мегафон, сгорая от злости.
— Они будут стрелять, — прошептала Светлана, вжавшись в дно лодки, прячась от возможной опасности.
— Пригнись, — ответил ей Пауль, после чего сполз, не сбавляя газа, за двигатель, надеясь, что его не заденет.
Пограничники сделали еще несколько выстрелов, отрикошетивших от металлического борта катера, а затем он на полном ходу выскочил на гребне волны из воды, прочертив днищем по камням, скрывшись за первым из островов.
— Podstawka![5] — закричал поляк, резко тормозя и поворачивая, едва не сев на мель.
Он пожирал взглядом мешающее им препятствие, прекрасно осознавая, что дальше они пройти не смогут. Оглядев полукругом это спасительное место, мужчина махнул рукой и ушел с мостика, бросив лишь короткую фразу рулевому: «Do diabła z nimi, wróćmy na patrolowany teren»[6].
Вдруг рация в его руках заскрипела, а на связь вышли коллеги с другой лодки.
— Po pięćdziesiąte, wróć do rzeczy, jest coś ciekawego[7].
[1]
[2]
[3]
[4]
[5]
[6]
[7]
Глава 50
Валерий и понятия не имел, что прямо сейчас на поверхности Пауль и Светлана участвуют в самой настоящей погоне. Они активно удирали от пограничной охраны, но молодой человек и не мог знать об этом под толщей воды. Он брел, подсвечивая фонариком ряды ящиков, периодически заглядывая внутрь.
Казалось, что тот очутился прямо посередине большого заброшенного склада, где когда-то давно хранились предметы немецкой роскоши и обихода, однако безвозвратно затонули в пучине тех событий. Это печальное зрелище не могло не огорчать, ведь столько стараний и мечт были погребены на дне морском без шанса когда-нибудь снова оказаться на суше.
Виноградов осматривал валяющиеся на полу раскрошившиеся игрушки, после чего поворачивал голову, и видел уже разбросанные и прогнившие скатерти. Этот абсолютно случайный и собранный в спешке набор совершенно не давал ему покоя, ведь главный вопрос оставался открытым: «Где среди всего этого хлама могут находиться Янтарные панели, и сохранились ли они вообще?»
Безусловно, этот материал можно отнести к разряду невероятно стойких, ведь его довольно-таки сложно испортить и растворить даже в кислотах, а также в обычной воде, ведь это ни что иное, как смола, которая вытекала из повреждений коры хвойных деревьев, тем самым защищая их от насекомых и грибков, окаменевала путем полимеризации, а после ледникового периода попадала в море. Однако даже такой уникальный «камень» мог быть размягчен, полностью потеряв приданную ему форму в кипящей воде, которая вполне могла его окутать во время пожара после попадания в борт судна торпед.
Именно поэтому опасения Валерия относительно сохранности сокровища были небеспочвенны. Он продолжал грести своими ластами по проходам, осматривая каждый закуток, но ничего не находил. То было сродни проклятью. Абсолютно каждый сохранившийся в относительной целостности ящик оказывался либо пустым, либо содержал в себя поросший ракушками и водорослями хлам. С каждой секундой отчаяние становилось все больше. Нервы начали быстро сдавать, а Виноградов совершенно не мог поверить в то, что его предположение оказалось неверным. Оставалось лишь две коробки с закрытыми крышками.
Подплыв поближе, молодой человек осторожно с замиранием сердца приподнял одну из них, тут же разочарованно кинув ее вниз. Внутри лишь плавал косяк рыб, устроивших там себе безопасный домик.
— Проклятье! — пронеслось у него в голове. — Ладно, еще остается последний шанс.
Другой ящик был укреплен значительно лучше. На удивление, у него даже не сорвало металлические скобы, удерживающие верхнюю часть в закрытом состоянии. Скинув их из пазов, Виноградов затаил дыхание, став осторожно приподнимать отделяющее его от успеха препятствие, боясь заглянуть внутрь. Он даже закрыл глаза, опасаясь, что ничего там не увидит, однако нужно было рано или поздно смотреть. Оттягивать этот момент до бесконечности стало просто невозможно.
— Нет! Почему! — возмутился Валерий, увидев перед собой абсолютную пустоту и выплюнув случайно в воду несколько пузырьков с кислородом. — Она должна быть здесь, я не мог ошибиться! Наверное, просто не тот трюм!