Петр Перовский – ТУДА (страница 8)
— Хуже? — старик мрачно усмехнулся. — Да тут на сотни километров ни души. Один полигон: турели, дроны, экспериментальная дрянь и выжженная земля. Ни еды, ни воды. Только сталь и провода.
Вообще-то именно поэтому я и выбрал этот участок.
Меньше людей — меньше шансов нарваться на патруль.
Только вот живых здесь встретить я совсем не ожидал.
— Но тебя-то встретил, — заметил я.
Старик внимательно прищурился.
Я чуть сместился, закрывая собой слабое оранжевое свечение зарядки на панели Макса.
— А ну не дёргайся! — рявкнул старик, снова закашлявшись. — Не смотри, что Карим ребёнок. Выстрелит — и не дрогнет.
Я посмотрел на мальчика внимательнее.
Смуглое лицо.
Тонкий шрам на щеке.
Карие глаза — слишком взрослые.
Пустые.
«Дитя войны», — подумал я.
Из тех, кто вырос под взрывы и автоматные очереди.
Из тех, кто уже стрелял в людей.
— И что же инженер забыл на краю света? — хрипло спросил старик. — Сбежал, а куда дальше — сам не знаешь?
Я криво усмехнулся.
— А вы что тут делаете? Старик-украинец и мальчишка-иранeц. Странная компания. Мародёрствуете?
Старик аж задохнулся от возмущения.
— Та хто ты такий, щоб мене у мародерстві звинувачувати?! — взорвался он. — Я тут народився! Всё життя на цій землі прожив!
Он шагнул ближе.
Глаза налились злостью.
— Ваши дроны меня отсюда не выгонят!
Я тоже почувствовал, как внутри закипает ярость.
— А чего вы ждали?! — рявкнул я. — НАТО захотели? На Запад потянуло? Ну и где теперь ваша страна?!
— Замовкни, русня! — прохрипел старик, вырывая ружьё у Карима. — Пристрелю!
— Так стреляй! — шагнул я назад, ближе к Максу. — Только сначала запомни: протокол семь. Режим «Эпсилон».
Из-за моей спины треснул электрический разряд.
Макс выстрелил прямо в ствол ружья.
Старик вскрикнул и выпустил оружие.
Я поймал его раньше, чем оно ударилось о пол, и тут же навёл на деда.
И в этот момент между нами шагнул Карим.
Молча.
Просто закрыл старика собой.
В его глазах не было страха.
Только вызов.
«Ну давай. Стреляй».
— Не стреляй! — прохрипел дед, пытаясь оттолкнуть мальчика. — Не буду артачиться! Клянусь!
Я медленно выдохнул.
И, не опуская ружья, спросил:
— Макс. Состояние.
— Температура тела: тридцать семь и восемь. Ожоги первой степени. Радиационный фон в пределах допустимого…
— Да не моё!
— Корпус: множественные пробоины. Потеря двух манипуляторов. Критический износ сервоприводов. Повреждение системы охлаждения. Энергозапас — двенадцать процентов.
Голос Макса искажался помехами.
— Требуется комплексный ремонт.
Старик неожиданно деловито кивнул.
— М-да… В копеечку влетит.
Он осторожно покосился на робота.
— Но детали достать можно… если стрелять не собираешься.
Я наконец чуть опустил ствол.
— Пока не собираюсь.
— Тогда договорились.
Старик медленно снял вязаную шапку.
Седые редкие волосы блеснули в свете лампы.
— Владимир Александрович.
— Егор.
Карим всё ещё стоял напряжённый, не сводя с меня глаз.
А дед вдруг неожиданно хлопнул в ладоши и будто моментально сменил настроение.
— Ну всё! Хватит собачиться!
Он бодро подошёл к Максу и похлопал его по раскалённому корпусу.
Тут же зашипел и отдёрнул руку.
— Ох ты ж ё…
Макс в ответ выпустил из системы охлаждения длинную струю пара.