Петр Перовский – ТУДА. Медея (страница 7)

Француз так и не сел обратно. Стоял, упершись ладонями в край панели, и следил за каждым движением манипулятора.

Вера кивнула, не отрываясь от пульта. Вывела манипуляторы из походного положения — два металлических захвата, похожих на клешни, медленно раскрылись. Включила левую руку, подвела к ферме. Свет прожекторов дробился на тёмных сочленениях. Вера замерла на секунду, оценивая расстояние, потом взяла захватом за верхнюю перекладину.

— Потяну.

Манипулятор напрягся, гидравлика зашипела. Ферма поддалась не сразу — заскрежетала, сдвинулась на сантиметр, потом ещё. Вера развернула кисть, оттащила конструкцию в сторону. Металлолом медленно осел на дно, подняв облако мути.

Джун глядел во все глаза. Он даже забыл про приборы связи. Следил за движением манипуляторов так, словно смотрел фокус. Вера чувствовала его взгляд, но не оборачивалась.

Правая рука пошла к контейнеру. Он оказался тяжелее — батискаф чуть накренился, когда манипулятор взял его за край. Михаил тут же скорректировал дифферент, подкачал воду в носовую цистерну. Вера перехватила захват, подвела к контейнеру с другого бока, толкнула. Тот покатился в сторону, перевернулся, обнажив разорванную обшивку.

Аполло-Н освободился.

— Хорошо, — сказала Вера. — Подвожу крепление.

Батискаф медленно осел, завис над спутником. Вера выдвинула внешний захват — массивную скобу с гидравлическими защёлками. Навела на корпус. Сдвинулась на пару сантиметров. Ещё. Скоба обхватила спутник, мягко, почти нежно.

— Фиксация.

Защёлки щёлкнули. Михаил глянул на приборы.

— Крепление надёжное. Можно поднимать.

Вера выдохнула. Только сейчас почувствовала, что спина взмокла. Пальцы затекли на пульте управления. Она пошевелила ими, восстанавливая кровь.

— Ну что, — сказала Вера. — Пошли домой.

— Разворачивайся, — бросил Филипп. В голосе — нетерпение, облегчение, предвкушение.

Михаил начал разворот. Батискаф медленно вращался вокруг оси, прожекторы скользили по дну, по грудам мусора, по металлическим теням. Вера уже не видела обломков в иллюминаторе. Думала о подъёме, о стыковке, о том, как «Медея» примет их на борт.

Свет выхватил объект случайно — когда батискаф почти завершил разворот. Лучи прожекторов мазнули по чему-то тёмному, неправильному, замерли. Вера не сразу поняла, что смотрит. Сначала показалось — ещё один обломок, крупный, деформированный. Но когда свет прошёлся по поверхности, стала видна структура. Неправильная, асимметричная, без единой прямой линии. Ни антенн, ни панелей, ни стыковочных узлов. Только странные грани, рёбра, изгибы, переходящие друг в друга. Будто кто-то собрал объект из частей, не предназначенных для сборки.

Филипп вытер запотевший иллюминатор.

— Что это?

Вера не ответила.

— Михаил, ближе.

— Стоять, — сказала Вера.

Филипп повернулся к ней.

— Мы должны посмотреть.

— Мы сделали дело. Поднимаемся.

— Капитан, это…

— Это не наш объект.

Филипп сжал челюсть. Смотрел на неё, потом на иллюминатор, на объект, который медленно уходил из света по мере того, как батискаф продолжал разворот.

— Интуиция, месье Филипп, — сказала Вера холодно. — Вы сами говорили — не повод для решений.

Филипп хотел возразить. Открыл рот — и закрыл. Отвернулся к стеклу.

Вера смотрела в иллюминатор. Объект скрылся в темноте. Но она чувствовала его там — тяжесть, неправильность, чужеродность. И хуже всего — ей хотелось вернуться. Рассмотреть. Понять. Желание поднималось откуда-то изнутри, сильное, почти непреодолимое. Не связанное с контрактом, с дисциплиной, с холодным расчётом. Оно было чужим. И своим одновременно.

Мурашки прошли по спине.

— Подъём, — сказала Вера.

Батискаф начал всплытие. Дно медленно уходило вниз, растворяясь в темноте. За стрелком осталась только вода — сначала чёрная, потом серая, потом светлая, с пузырьками воздуха.

Странный объект остался там, в глубине. А чувство — нет.

Глава 4

Батискаф шёл вверх.

Сначала медленно — гидравлика стравливала лишний вес, цистерны продувались, вода выходила с глухим бульканьем. Вера смотрела в иллюминатор — туда, где темнота начинала светлеть.

Но на поверхности была ночь. Вместо солнца — прожекторы «Медеи», холодные, резкие. Их свет пробивался сквозь толщу воды — сначала размытыми пятнами, потом ярче, плотнее.

Давление отпускало, корпус пощёлкивал реже, металл вздыхал. Глухота отступала — сначала вернулся шум воды за бортом, глухой, ритмичный, потом сквозь него пробились звуки с поверхности.

— Десять метров, — сказал Михаил. — Пять.

Батискаф качнуло на волнах. В иллюминаторе мелькнул корпус «Медеи» — чёрный, огромный, подсвеченный снизу. Вера сжала поручень кресла.

Михаил нажал кнопку связи.

— Брейвик, мы на месте. Поднимайте.

Лебедки заскрежетали где-то наверху, тросы натянулись, батискаф дрогнул и медленно пошёл вверх. Вера смотрела в боковой иллюминатор. Из воды показалась стена корпуса — мокрая, блестящая, облепленная пеной. Брызги полетели в стороны, стекло залило водой на секунду.

Кран подхватил их, перенёс над палубой, аккуратно опустил на кильблоки. Лязгнули захваты, тросы ослабли, батискаф замер.

Вера отстегнула ремни. Пальцы затекли — разжала их, пошевелила. Встала.

Изнутри открыть люк было нельзя — только снаружи. Вера ждала, слушая, как возятся на палубе, как щёлкают фиксаторы, как кто-то негромко командует — Брейвик, конечно. Наконец лязгнул запор, люк приподнялся, впуская солёный воздух и свет прожекторов.

Вера выбралась первой. Ноги почти не держали — после часов неподвижности мышцы затекли, колени дрожали. Ухватилась за поручень, постояла, перевела дух. Палуба под ногами была твёрдой, холодной — металл за ночь остыл.

Она огляделась. Грузовой отсек, лебёдки, крановые балки. Прожекторы сверху били вниз, выхватывая из темноты людей, механизмы, палубу. Все смотрели на батискаф, на неё.

Брейвик стоял у лебёдки, в руках планшет.

— Порядок? — спросил он.

Вера кивнула.

Михаил поднялся следом, потянулся, хрустнул шеей. Кивнул Брейвику. Затем вылез Джун, огляделся, улыбнулся — растерянно, счастливо.

Филипп вышел последним. Он встал у спутника. Аполло-Н лежал на стапеле, прихваченный стропами. Выцветшая маркировка, обгоревшие панели, потускневший металл. Но сейчас этот ящик стоил дороже, чем весь корабль.

Вера подошла ближе.

— Вытащили, — сказал Филипп.

— Вытащили.

Филипп провёл пальцами по корпусу.

— Вскрываем?

— Позже. Перепад давления. Нужно время, чтобы стабилизировался.

Филипп сжал челюсть. Вера видела — он хочет спорить. Но сдержался.

— Сколько?

— Час. Два.

— Жду.