Петр Люкимсон – Иосиф Флавий. История про историка (страница 23)

Операция против Тверии была теперь тем более бессмысленна, что Иоанн удалился в свою Гисхалу и оттуда написал Иосифу письмо, в котором уверял, что в Тверии все случилось без его ведома. Он просил не держать на него зла и даже клялся в верности. Когда Иосиф сообщил об этом собравшимся, те заявили, что такому негодяю, как Иоанн, верить не следует и если уж нельзя пойти войной на Тверию, то тогда надо идти хотя бы на Гисхалу. Но Иосиф благоразумно уклонился от схватки с Иоанном «на его поле» и призвал народ расходиться.

Вскоре после этих событий Иосиф решил направиться в Сепфорис — город, давно воевавший с Тверией за право называться столицей Галилеи, но так же, как и Тверия, всячески подчеркивавший свое непризнание полномочий Иосифа. Дело осложнялось еще и тем, что подавляющее большинство населения Сепфориса придерживалось проримских настроений и не особенно скрывало, что с нетерпением ждет возвращения римлян.

Чтобы не дать Иосифу войти в их город со своей армией, сепфорийцы заплатили огромную сумму главарю банды разбойников, некому Иисусу, под началом которого находилось 800 людей, что позволяло ему контролировать довольно большую территорию в районе Птолемаиды (Акко). Иисус, польстившись на деньги, действительно попытался внезапно напасть на Иосифа, но тот благодаря перебежчику узнал о планах бандита, вышел ему навстречу и вызвал на переговоры. Когда Иисус принял это предложение, Иосиф устроил все так, что атаман вместе с немногими приближенными оказался отрезан от своей банды и, будучи внезапно окруженным гвардейцами Иосифа, сложил оружие и присягнул ему на верность.

Среди прочих событий тех дней Иосиф вспоминает и перебежавших к нему из Трахониты двух знатных римлян, заявивших, что желают помогать евреям в их войне, и привезших с собой деньги и оружие. Судя по всему, они в чем-то провинились перед Агриппой и теперь опасались его гнева. Понимая, что их военные познания могут ему очень даже пригодиться, Иосиф принял перебежчиков с распростертыми объятиями. Однако евреи стали настаивать на том, чтобы римляне приняли иудаизм и прошли обряд обрезания, от чего те наотрез отказались.

На какое-то время Иосифу удалось убедить народ оставить перебежчиков в покое. Он напомнил жителям Тарихеи о том, что веру в Бога нельзя внушить насильно, как и нельзя допустить, чтобы те, кто пришел искать у евреев убежища, раскаялись в таком желании.

Однако затем возмущение тарихейцев вспыхнуло снова. По городу поползли слухи, что эти два римлянина занимаются колдовством, чтобы помешать евреям одержать победу над своими соплеменниками. Иосиф на это остроумно заметил, что если бы римляне и в самом деле могли побеждать своих врагов с помощью чародейства, им вряд ли нужна была армия. Но это лишь ненадолго успокоило страсти, так как, по словам Иосифа, «нашлись негодяи, которые постоянно подстрекали народ против беглецов».

Дело дошло до того, что однажды толпа явилась к дому, где жили римляне, с явным намерением их убить. Допустить подобной мерзости Иосиф, по его словам, не мог. Поэтому он поспешил к дому с отрядом телохранителей, на всякий случай забаррикадировался в нем и дал приказ рыть канал от него в сторону озера. По этому каналу он довел римлян до берега, вместе с ними переправился на лодке на другую сторону Кинерета и здесь дал им деньги, чтобы они могли купить себе коней и добраться до территории, находящейся под властью Рима, не забыв добавить слова участия и поддержки. У Иосифа щемило сердце от мысли о том, что их ожидает на земле Агриппы, и он с облегчением вздохнул, когда узнал, что в итоге царь их простил.

Не забывает Иосиф упомянуть и о своих военных победах над римлянами, которые время от времени пытались совершать вылазки на территорию Галилеи.

Как раз в те самые дни восстала Гамла, находившаяся до того под властью наместника Агриппы юдофоба и интригана Вара. Сменивший Вара Эква Модия направился к городу и, не сумев взять его штурмом, начал осаду. Один из офицеров Эква Модии, Эбутий, узнав, что Иосиф с частью своей армии находится на границе Галилеи в деревне Симония, решил внезапно напасть на него ночью с сотней всадников и двумястами пехотинцами. Однако Иосиф своевременно получил донесение разведчиков о приближении римлян, вышел навстречу Эбутию с десятикратно превосходящим его по численности отрядом и выстроил своих воинов по склонам.

В сложившейся ситуации Эбутий попытался выманить пеших евреев на равнину, чтобы использовать свою конницу, но Иосиф не поддался на эту уловку, и в результате Эбутий с позором бежал, оставив на поле боя трех своих солдат, а Иосиф преследовал его почти до расположенного в районе Птолемаиды принадлежащего принцессе Беренике городка Бесара. Здесь он напал на зернохранилище и на ослах и верблюдах вывез все имевшиеся в городе запасы зерна.

Эбутий, под охраной которого была эта территория, так и не решился вступить в бой с 2500 воинами Иосифа, так что груженный зерном караван беспрепятственно добрался до Галилеи.

Еще одну победу Иосиф одержал над стоявшим со своей конницей в Скифополе римским офицером Неаполитаном, грабившим деревни близ Тверии. О численности отряда Неаполитана не сообщается, но хотя он и был полностью конным, ясно, что пехота Иосифа имела и здесь огромное численное преимущество, так что говорить в обоих этих случаях о каком-то полководческом таланте Иосифа явно не приходится.

Однако он рассказывает о своих столкновениях с Эбутием и Неаполитаном прежде всего для того, чтобы доказать успешность своей деятельности в Галилее не только в качестве администратора, но и в роли полицмейстера и главнокомандующего. Именно это, по его мнению, и возбуждало зависть и злобу Иоанна Гисхальского, который, если поверить Иосифу, только и искал новый повод для его смещения с поста или вынашивал новые планы его убийства.

Вслед за этим произошло еще одно событие, едва не стоившее Иосифу жизни.

Управляющий делами Агриппы и Вереники эллинизированный еврей Птолемей[37] решил, что пришло время бежать из Галилеи к римлянам, и под защитой небольшого отряда отправился в Кейсарию. Но по дороге на него напали те самые разбойники из деревни Дабаритта, которым платил Иосиф. Милостиво дав возможность самому Птолемею бежать, они захватили его багаж и, гордясь своим «подвигом», доставили захваченные 600 золотых слитков, множество серебряных бокалов, массу дорогих тканей и другие ценности Иосифу.

Бандиты явно ждали одобрения своих действий комендантом и того, что он разделит с ними добычу, пусть даже возьмет себе львиную долю. Но вместо этого Иосиф начал объяснять, что грабить и воровать нехорошо, что Тора в равной степени запрещает подобные действия по отношению к любому человеку, даже нееврею, а тут речь шла об их соплеменнике. После такой длинной нотации Иосиф велел отослать всю добычу в свою резиденцию в Тарихеи и объявил, что при случае вернет награбленное законному хозяину.

Это решение привело разбойников в ярость, и они увидели в этом еще одно доказательство того, что Иосиф «спелся» с римлянами и защищает прежде всего их интересы в ущерб интересам народа — ведь в противном случае он сам бы всячески препятствовал вывозу ценностей из Галилеи на подвластную врагу территорию.

Сначала они поделились своим возмущением в родной деревне, потом — в близлежащем городе, а затем весть о поступке коменданта докатилась и до других городов, и огромная толпа во главе с председателем городского совета Тверии Иисусом бен Сафия и Иоанном Гисхальским направилась в Тарихею. Здесь к ней присоединились местные жители, и в результате на городском ипподроме собралось около 40 тысяч человек.

Выступавшие перед собравшимися ораторы один из другим обвиняли Иосифа в предательстве. Дальше всех пошел Иисус бен Сафия. Взяв в руки свиток Торы Иисус заявил: «Граждане! Если вы не возненавидите Иосифа за то, что он хочет предать вашу отчизну врагу, то вы должны ненавидеть его за то, что он — враг святой Торы и открыто нарушает ее заветы!»

Толпа в ответ взорвалась возмущенными криками, требуя предать коменданта смертной казни через сожжение. На волне этих настроений Иисус во главе небольшого отряда солдат и потянувшейся за ними толпы направился к резиденции Иосифа, который в это время спал сном праведника, оставшись практически без охраны, — почти все его телохранители примкнули к толпе и находились вместе с ней на ипподроме. О том, что произошло дальше, версии самого Иосифа расходятся, хотя в главном, безусловно, совпадают.

Если верить «Иудейской войне», четыре телохранителя все же сохранили ему верность. Разбудив патрона, они стали советовать ему бежать — и к этому времени толпа уже подожгла дом. Однако Иосиф, не испугавшись многочисленных врагов, вышел к толпе в разорванных черных одеждах, посыпал пеплом голову, повесил меч за спину и, закинув руки назад, попросил дать ему слово…

Согласно «Жизнеописанию», поджога дома не было, но верность Иосифу сохранил только один телохранитель по имени Симон. Видя за окнами разъяренную толпу, он предложил своему патрону в создавшейся ситуации как можно достойнее уйти из жизни — подобно царю Саулу, упасть на подставленный им меч и совершить самоубийство. Однако Иосиф отказался от столь «заманчивого» предложения, оделся в черные одежды, спрятал под одежду меч и, выйдя из дома через заднюю дверь, направился окольным путем на ипподром, где все еще находилось множество народа. Здесь он попросил дать ему возможность сначала разъяснить свои действия, а затем уже предать его смерти, если они сочтут это справедливым.