Петр Люкимсон – Иосиф Флавий. История про историка (страница 25)
Таким образом, говоря словами Дж. К. Роулинг, «шалость удалась»: с горсткой солдат он оставил тивериадцев без их вождей, отправив всех в тюрьму. Однако на этом он не остановился и стал выпытывать, кто же из горожан громче всех призывал к бунту против него, и те, ничтоже сумняшеся, указали на некого юношу по имени Клит. Когда Иосиф приказал отрубить подстрекателю обе руки, тот стал умолять оставить ему хотя бы одну руку. Иосиф согласился при условии, что Клит сделает это сам. И юноша в самом деле отрубил себе руку, после чего крайне довольный собой Иосиф вернулся до наступления субботы в Тарихею. Он мог с удовлетворением заявить, что сумел подавить восстание тивериадцев ничтожными силами и без всякого кровопролития — отрубленная рука Клита была, разумеется, не в счет.
В Тарихее он устроил пышную субботнюю трапезу, на которую пригласил и наиболее знатных из своих пленников, включая Юста и его отца. Разговор во время застолья пошел откровенный, и Иосиф признался Юсту и Писту, что и сам отлично понимает силу римлян и всю смертельную опасность оказания им сопротивления, но из-за опасений мести зелотов никогда не говорит об этом вслух. Он посоветовал пленникам также не распускать до времени языки, а ждать более подходящего момента. На следующее утро он выпустил из тюрьмы всех остальных узников, и те вернулись в родную Тверию.
Еще через несколько дней он взял Гисхалу, отказавшуюся признавать его власть вместе с Сепфорисом, дал своим солдатам ее разграбить, но затем собрал всю добычу и вернул хозяевам — грабеж был совершен с целью предостережения, а возвращением жителям Гисхалы имущества Иосиф пытался завоевать их сердца и отвратить от поддержки Иоанна, остававшегося его главным врагом.
Но и Иоанн, как выяснилось, не отказался от своих планов и не собирался сидеть сложа руки.
Глава 9. Комиссия
Если верить Иосифу, события последующих дней предопределили интриги, которые продолжал плести против него Иоанн Гисхальский. Поняв, что силой ему взять власть в Галилее не удастся, он отправил своего брата Симона вместе с верным соратником Ионатаном бен Сисена в Иерусалим к своему давнему другу, члену Синедриона, фарисею по убеждениям Симону бен Гамлаилу.
Иосиф, кстати, очень высоко отзывается об уме и порядочности этого человека, говорит, что был хорошо знаком с ним лично, но подчеркивает, что, перед тем как он выехал в Галилею, между ним и Симоном бен Гамлаилом произошла какая-то размолвка. Иоанн об этом явно знал и потому рассчитывал использовать личную неприязнь члена Синедриона в свою пользу.
Оба посланца Иоанна в сопровождении сотни приданных им для охраны воинов благополучно добрались в Иерусалим и, встретившись с Симоном бен Гамлаилом, передали ему просьбу Иоанна: убедить власти Иерусалима, что Иосиф, вопреки первоначально определенным рамкам его миссии, стал «тираном Галилеи», единолично принимает все решения и одновременно ведет двойственную политику — с одной стороны, вроде бы готовя область к войне, а с другой — делая всё, чтобы в случае возвращения Агриппы и римлян сдать им Галилею и представить дело так, будто он, будучи ее комендантом, заботился об их интересах и даже сохранил их имущество.
Внимательно выслушав посланцев, Симон бен Гамлаил нашел их доводы справедливыми и стал убеждать таких авторитетных членов Синедриона, как бывшие первосвященники Ханан бен Ханан и Иехошуа бен Гамла, что Иосифа и в самом деле следует немедленно отозвать из Галилеи, поскольку тот явно превышает данные ему полномочия, а некоторые его шаги иначе как странными и подозрительными не назовешь. Причем сделать это надо как можно скорее, пока Иосиф окончательно не подавил возникшую против него оппозицию и, взяв Гисхалу, не расправился с таким бескомпромиссным противником Рима, как Иоанн.
Однако на заседании Синедриона мнения по поднятому Симоном бен Гамлаилом вопросу разделились. Многие его члены во главе с теми же Хананом бен Хананом и Иехошуа бен Гамла придерживались тех же половинчатых взглядов, что и Иосиф, и не спешили поддержать его отставку. По приходящим из Галилеи вестям, говорили они, Иосиф очень даже неплохо справляется с управлением. Да, возможно, в таких ее главных городах, как Тверия, Сепфорис и Габара, неспокойно, а Иоанн Гисхальский считает Иосифа врагом. Но ведь разбоя в Галилее при сыне Маттитьягу и в самом деле стало значительно меньше! Жители большинства деревень и городков чувствуют себя в безопасности, на дорогах также царит спокойствие, а отдельные нападения со стороны римлян и их сторонников успешно отбиты, так что проримским настроениям Иосифа нет никаких доказательств. Скорее наоборот: известно, что он укрепляет города, создает и обучает армию; обеспечивает неприкосновенность границы, а захваченное у римлян зерно отправил в Иерусалим. Да и население его в целом поддерживает.
Сколько дней длились эти прения, неизвестно, но, видимо, достаточно долго. Симон бен Гамлаил продолжал настаивать на своем, но Синедрион колебался и все больше склонялся к тому, чтобы отвергнуть идею смещения Иосифа. Тогда, согласно «Жизнеописанию», Симон бен Гамлаил посоветовал своему тезке, брату Иоанна, подкупить нескольких входящих в ближайшее окружение Ханана людей, чтобы те убедили последнего в справедливости доводов Иоанна Гисхальского. И эта уловка удалась: под влиянием учеников и советников Ханан бен Ханан согласился… Нет, не на немедленное смещение Иосифа, а на создание комиссии, которая проведет проверку его деятельности в Галилее и доставит его самого для отчета, а возможно, и последующего суда в Иерусалим.
В состав комиссии было решено включить четырех ученых мужей (вероятно, кандидатов в члены Синедриона), из которых трое — Ионаф, Ханания и Иозар представляли партию фарисеев, а Симон, самый младший из них, — саддукеев. При этом если Иозар и Симон принадлежали к двум очень знатным семьям коэнов, то есть являлись представителями храмовой олигархии, то Ионаф и Ханания были выходцами из низов. Такое соотношение членов комиссии, видимо, отражает и соотношение сил в Синедрионе 67 года. При этом нельзя не обратить внимания и на тот факт, что одним из членов комиссии был тот самый Иозар, который вместе с Иосифом входил в триумвират, назначенный управлять Галилеей. Это может означать только одно: в ходе обсуждения вопроса о том, как следует поступить с Иосифом, он выступил на стороне посланцев Иоанна Гисхальского и подтвердил их слова.
Судя по всему, решение о создании комиссии было принято в узком кругу, и его до поры до времени было решено держать в тайне. Формально в задачу комиссии было поставлено разобраться, что на самом деле происходит в Галилее, ознакомиться с настроением местного населения и выяснить, насколько справедливы обвинения в адрес Иосифа. Однако, поскольку за созданием комиссии стоял Симон бен Гамлаил, а у него сомнений в виновности Иосифа не было, то членам комиссии было предписано убедить жителей области, что Иосиф является негодным правителем, арестовать его и доставить для суда в Иерусалим.
В случае же, если он откажется добровольно сложить оружие и начнет сопротивляться, его следовало убить как изменника, а комиссия должна была взять на себя управление Галилеей, мотивируя это тем, что в ее состав входят люди не менее ученые и не менее знатные, чем Иосиф бен Маттитьягу.
Для финансирования деятельности комиссии ее членам было выдано 40 тысяч серебряных шекелей, на часть из которых они наняли для исполнения своего плана некого Иисуса — одного из множества галилейских разбойников, который в это время вместе с 600 своими бойцами как раз находился в Иерусалиме. Получив плату за три месяца вперед, Иисус согласился последовать за этой четверкой в родные места. Кроме того, для придания комиссии большего авторитета им было придано 300 иерусалимских граждан, получивших «командировочные» для покупки пропитания на все время, пока они будут находиться в Галилее. Таким образом, вместе с Симоном бен Леви, братом Иоанна Гисхальского, и его сотней пехотинцев выехавшая из Иерусалима в Галилею процессия насчитывала свыше тысячи человек.
Еще до отъезда Ионаф, Ханания, Иозар и Симон направили письмо Иоанну, с тем чтобы он был готов к вооруженному столкновению с Иосифом, а также написали жителям Тверии, Сепфориса и Габары, чтобы те прислали Иоанну свои ополчения для подмоги.
Но поистине нет ничего тайного, что не стало бы явным! Среди участников заседания по формированию «проверочной комиссии» оказался и Иоханан бен Гамала, который поспешил рассказать о принятом решении своему старому другу Маттитьягу, а тот немедленно отослал письмо с этим известием сыну, так что оно на несколько дней опередило появление в Галилее членов комиссии и их свиты.
Таким образом, Иосиф оказался готов к их приезду, и у него появилось время, чтобы обдумать свои дальнейшие шаги. В письме отец умолял Иосифа, поскольку на кону стоит его жизнь, подчиниться требованиям комиссии и прибыть в Иерусалим, чтобы там доказать в суде свою невиновность. К тому же, добавлял Маттитьягу, чтобы достучаться до сердца сына, он уже стар, его здоровье пошатнулось, и он жаждет увидеть своего Иосифа прежде, чем смежит веки.