Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 87)
Уже в десять лет р. Яаков-Йосеф прославился как илуй — юный гений Торы, и едва ему исполнилось 13 лет, как его женили на дочери одного из самых богатых людей Подолии, который дал за ней 20 000 злотых монет приданного — астрономическую по тем временам сумму. На свадьбе жених произнес блистательную речь, посвященную разбору 18 выявленных им противоречий в одной мишне трактата „Ктубот“ и показал, как эти противоречия разрешаются.
В двадцать лет он решил совмещать изучение Торы с торговлей, но, получив на руки приданное, неожиданно выяснил, что его тесть занимается ростовщичеством среди евреев, то есть грубо нарушает законы Торы. Сразу после этого р. Яаков-Йосеф объявил, что вернет деньги каждому, кому его тесть давал деньги „в рост“. В течение короткого времени он раздал все приданное, и после этого принял пост раввина и главы раввинского суда Шаргорода.
Здесь р. Яаков-Ицхак вел жизнь затворника, большую часть дня и ночи посвящая изучению Торы. За месяц он заканчивал изучение всех шести разделов Мишны, а за год — изучение Талмуда, раз за разом поднимаясь ко все более высокому уровню его постижения.
Как уже говорилось, в тот период жизни р. Яаков-Йосеф был непримиримым противником Бешта и хасидского движения, и с тревогой наблюдал за его усилением, а также за тем, чтобы хасидизм не проник в Шаргород.
И все же пришел день, когда и в Шаргороде появилась небольшая группа хасидов. Тогда р. Яаков-Йосеф решил отправиться в Меджибож, чтобы в открытом диспуте с Бааль-Шем-Товом развенчать его учение.
Согласно преданию, к этой поездке его подтолкнул разговор с неким евреем, занимавшимся мелкой торговлей, пришедшим к нему за благословением. В разговоре тот пожаловался, что дела его пошатнулись.
— Не бывает беды без греха, — наставительно ответил р. Яаков-Йосеф. — Откажись от своих грехов, и Всевышний сжалится над тобой».
— Выходит, — вздохнул посетитель, — мне придется идти в Меджибож, к Бешту — он уж точно помолится за меня!
И затем рассказал р. Яакову-Йосефу, как однажды уже ходил к Бешту, признался, что, позарившись на низкую цену, скупил краденное, а затем, когда в местечке появились полицейские, испугался. «Не беспокойся, — сказал ему Бешт, — я убежден, у тебя они не будут искать!». И действительно, следователи обошли его дом стороной.
— Этим вы и отличаетесь от Бешта, — сказал торговец р. Яакову-Йосефу. — Он-то знал, что я согрешил, но не укорял меня моими грехами. Вы же, не зная, согрешил ли я, уже говорите: откажись от своих грехов.
Эти слова заставили р. Яакова-Йосефа задуматься, а последующая поездка в Меджибож совершила переворот в его мировоззрении.
«Разговор, радикально изменивший судьбу р. Яакова-Йосефа состоялся в доме Бешта, в Меджибоже, — рассказывается в книге „Еврейские мудрецы“. — Бешт попытался убедить гостя, что приблизиться к Б-гу можно не только изучая Тору, но и постигая сотворенный мир, в котором отразился Творец, — ведь в псалме сказано: „Небеса рассказывают о славе Его, о деянии Его рук повествует небесный свод“ (
Бешт утверждал, что поскольку р. Яаков-Йосеф всегда заперт в четырех стенах с книгами, изнуряя свое тело постами и другими аскетическими ограничениями, он не в состоянии ощутить радости служения Творцу. Ведь он все время озабочен и напряжен, постоянно сомневаясь, удалось ли ему выполнить свой долг перед Б-гом, — но подобная озабоченность, по мнению Бешта, проистекает от черной меланхолии, и она только отдаляет человека от истинного служения.
В завершение разговора р. Яаков-Йосеф заявил, что не может принять совершенно чуждое еврейской традиции представление о том, что из речей какого-то „гоя“, встреченного на улице, можно учиться так же, как из слов святой Торы. Бешт обнял его и сказал: „Ты можешь принять мои слова, но не хочешь. И если ты захочешь глубже вдуматься в них, то постигнешь их правоту“.
Хасиды рассказывают, что, когда р. Яаков-Йосеф покинул дом Бешта, его окликнул крестьянин-извозчик, повозка которого застряла в осенней дорожной жиже. „Еврей, помоги мне!“, — попросил он. „Я хил и слаб, — ответил раввин, — и ничем не могу тебе подсобить“. „Ты можешь, еврей! — закричал извозчик. — Но ты не хочешь…“.
Эти слова поразили р. Яакова-Йосефа, как удар грома. Забравшись в грязь по колено, он помог извозчику вытащить задние колеса телеги, а затем вернулся в дом Бешта.
Р. Яаков-Йосеф стал одним из ближайших учеников Бааль Шем Това. Узнав об этом, община Шаргорода, большинство в которой составляли противники хасидизма, изгнала его с раввинского „трона“.
В последующие годы р. Яаков-Йосеф был раввином г. Немирова, а с 5530 /1770/ года и до конца жизни возглавлял крупную общину города Полонного, в которой влияние хасидов было преобладающим.
Близкими друзьями р. Яакова-Йосефа стали такие лидеры хасидизма, как р. Дов-Бер (
Надо заметить, что сам р. Яаков-Йосеф из Полонного рассказывал историю своего приближения к Бешту несколько по-другому. Мы уже выше пересказывали его версию, согласно которой в начале, узнав, что Бешт находится в Могилеве, он решил поехать туда инкогнито и понаблюдать за Бештом.
Но «Шивхей Бешт» приводит еще одну, уже третью версию обращения р. Яакова-Йосефа в хасидизм Согласно этой версии, все началось с того, что в Шаргород прибыл один из самых преданных сподвижников Бешта р. Йегуда Арье-Лейб из Полонного. Р. Йегуда Арье-Лейб пригласил р. Яакова-Йосефа принять участие в совместной молитве с хасидами, но тот, будучи противником «нового хасидизма», категорически отказался, однако разрешил хасидам собрать миньян.
В субботу р. Иегуда Арье-Лейб позвал р. Яакова-Йосефа на свою субботнюю проповедь, и так как тот давно собирался сразиться с Бештом и его сподвижниками, то на проповедь он пришел. Эта проповедь, в которой были озвучены идеи хасидизма и, видимо, прозвучала нелестная критика в адрес раввинов-талмудистов, поразила р. Яакова-Йосефа до глубины души. Ему показалось, что р. Иегуда Арье-Лейб говорит именно о нем, охватив всю его сущность с головы до ног; что он каким-то образом узнал его тайные мысли и сомнения.
По окончании проповеди р. Яаков-Йосеф пригласил всех хасидов к себе на третью трапезу, чем их немало поразил — они прекрасно знали о его отношении к хасидизму. Можно сказать, что переворот в сознании р. Яакова-Йосефа произошел уже в ту субботу. Не исключено, что немалую роль в этом сыграл и тот факт, что к тому времени р. Яаков-Йосеф чувствовал себя в Шарогороде изгоем: жители города считали, что он слишком увлекается каббалой, проводит большую часть времени в уединении и манкирует обязанностями городского раввина.
Кончилось дело тем, что накануне субботы его изгнали из города, и он вынужден был заночевать в одной из близлежащих деревень. Впрочем, Шимон Дубнов дает этому иное объяснение: по его версии, ко времени приезда р. Иегуды Арье-Лейба в Шаргород р. Яаков-Йосеф уже был приверженцем Бешта, но держал это в тайне, а тут решил сбросить маску.
Бешт вместе с учениками в это время как раз был неподалеку, и узрев своим духовным зрением что произошло, велел направить повозку в ту самую деревню. «Справим субботу вместе с шаргородским раввином, ибо у него большие неприятности», — объяснил Бешт остальным «рыцарям».
Если эта история — правда, то думается, именно в ту субботу и состоялось вхождение р. Яакова из Полонного в ближайшее окружение Бешта — все случившееся было прямым подтверждением провидческого дара Бешта, его готовности прийти на помощь и проявить участие к терпящему бедствие, а такое, согласитесь, не забывается.
Из той деревни р. Яаков-Йосеф направился в Рашков[279], где был принят в раввины, а затем сообщил, что намерен вернуть те штрафы, которые ранее накладывал на провинившихся членов общины, а также за те сделки, в которых можно было заподозрить какое-то нарушение Торы. И так он возвращал деньги, пока не растратил все, что у него было, и окончательно не обеднел.
В Рашкове р. Яаков-Йосеф, судя по всему, прожил недолго — переехал оттуда в Олыку, а затем, когда Бешт узнал о его бедственном положении, то, используя свое, уже немалое к началу 1750-х годов влияние, сумел добиться для него места раввина Немирова. Где, как нетрудно догадаться, он увлек многих жителей хасидизмом, прослыл среди них чудотворцем и однажды, по легенде, даже спас город, силой своей молитвы отведя от него ворвавшихся в Подолию турков.
О силе связи р. Яакова-Йосефа с Бештом свидетельствует уже приводимое нами письмо последнего, в котором он призывает р. Яакова-Йосефа воздержаться от ненужных постов и вообще отказаться от аскезы. Напомню лишь, что в этом письме Бешт называет р. Яакова-Йосефа «возлюбленным души моей, светочем великим, опорой правой, молоту сильному, всеславному праведностью мудрецу, чудотворцу, запечатлённому на скрижалях сердца моего».
Кстати, мудрецом и чудотворцем Бешт называет р. Яакова-Йосефа отнюдь не для красного словца: сохранились рассказы, что он также владел мистическими практиками, мог подниматься в высшие миры и присутствовать на Небесном суде. Так, однажды ему приснился такой суд над неким откупщиком, который и Тору учил, и благотворительностью среди евреев занимался, но при этом притеснял и обирал христиан арендуемой им деревни, что, безусловно, являлось грехом.