Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 75)

Бешт в ответ усмехнулся, но ничего не ответил. Когда же р. Гершон повторил вопрос, Бешт объяснил:

— Как только я добираюсь до слов «воскрешающий мертвых», я направляю свои помыслы к слиянию миров, и тут же тысячи тысяч душ умерших слетаются ко мне, и мне приходится узнавать от каждого, почему он отторгнут от своего места в высших мирах и молиться за него, чтобы поднять душу вверх. Начинаю я обычно с душ самых выдающихся людей, но душ так много, что если бы я хотел поднять все, то мне надо было молиться неотрывно три года. Но когда я слышу возглас «Освящен! Освящен!», то это значит, что больше нельзя исправлять души, и заканчиваю молитву.

Видимо, это происходило еще в тот период, когда р. Гершон, еще не осознал до конца величие и мощь шурина, а потому с издевкой спросил: «Почему же эти души не приходят ко мне?!».

В ответ Бешт предложил родственнику задержаться у него на неделю, пообещав научить, как устремлять во время молитвы свои помыслы, чтобы и ему являлись души умерших.

Через неделю в канун субботы Бешт прочел кадиш, но не стал торопиться с началом молитвы, предвидя, какое впечатление произведет на психику р. Гершона переход через границу между мирами. И действительно: когда р. Гершон дошел до слов «воскрешающий мертвых» и настроил свои мысли так, как научил его Бешт, к нему стали со всех сторон слетаться души умерших, и от этого зрелища он оцепенел и потерял сознание.

Бешт поспешил привести его в чувство и отправил домой, а за субботней трапезой прилюдно спросил: «Отчего это ты потерял сознание?».

«Лишь направил я помыслы, как мертвые стали валить ко мне словно стадо!».

«Ну вот, дали ему пинка, чтобы не насмехался надо мной!» — сказал Бешт ученикам.

Но, разумеется, Бешт заступался в своих молитвах не только за мертвых, но и за живых, веря, что искренняя молитва одного еврея в защиту другого может изменить, а то и полностью отменить суровый приговор Небесного суда. И, понятное дело, чем с большей «каваной» идет такая молитва, чем выше духовный уровень молящегося, тем большей будет и ее сила. И что уж говорить о случае, когда это была молитва самого Бешта!

Мы уже привели выше немало историй о силе его молитвы, но все же добавим еще несколько.

Рассказывают, что как-то на Рош а-шана р. Липе из Хмельника был в Меджибоже, сказал Бешт во время трапезы: «Видел я сегодня, как судили тут одного, и присудили к смерти за то, что он дерзил раввину своего города». А так как р. Липе незадолго до того и в самом делен повздорил по какому-то вопросу, то он понял, что Бешт говорит о нем, и стал плакать. Но тут Бешт сказал ему: «Не бойся! Я помолился о тебе, и отменили приговор».

Из многих дошедших до нас историй о Беште следует, что он придавал огромную значимость общественной молитве, то есть молитве в миньяне.

При этом в ведущем молитву хазане Бешт видел не только и даже не столько представителя всех участников молитвы перед Творцом, сколько своеобразный камертон, позволяющий молящимся настроиться на глубокую и искреннюю молитву, заражающий их своим настроем, в результате чего молитва превращается как бы в многократно усиленный энергетический посыл, обращенный ко Всевышнему. Одним из тех, кто «умел молиться» и был способен стать таким хазаном, Бешт называл р. Нахмана из Косова.

«Когда р. Нахман вздыхал и охал на молитве, у слушателя ныло сердце, и казалось ему, что оно разрывается на две половинки. Говорил Бешт: „Там, куда заезжал р. Нахман, знают, что такое молитва, а там, где р. Нахман не бывал, о молитве ничего не знают“», — сообщает «Шивхей Бешт».

То, в чем виделась Бешту сила общественной молитвы, хорошо объясняет известная история, которую мы приведем в пересказе Эли Визеля: «Однажды утром он молился дольше обычного. Утомленные ученики ушли. Позднее учитель с грустью заметил: „Вообразите, что на верхушке дерева сидит редкостная птица. Стараясь добраться до нее, люди влезают друг другу на плечи, чтобы один из них мог вскарабкаться по этой живой лестнице на самый верх. Но те, кто стоит внизу, уже не в состоянии разглядеть птицу и поэтому, потеряв терпение, идут домой. Лестница рушится, и дивная птица улетает“»[263].

Молитва и провидение (особенно в случаях, когда какому-то еврею требовалась экстренная помощь) всегда шли у Бешта рука об руку, хотя, понятно, от большинства это было скрыто. Так некий юноша из Меджибожа по имени Элиягу однажды услышал, как Бешт сказал, что тому, кто хочет, чтобы его молитва поднялась на небеса, следует молиться вместе с ним слово в слово.

Элиягу так и сделал. Несколько дней он вторил каждому слову Бешта во время молитвы, но однажды в субботу, когда Бешт при чтении псалмов, предшествующих основной молитве, дошел до слов «конь не поможет ему», он начал вновь и вновь повторять эту фразу. Юноша несколько раз последовал за Бештом, а затем его поведение показалось ему странным, и он заглянул в «Учение праведных» — каббалистический трактат, объясняющий тайный смысл молитв. Там ничего о необходимости повторения этой фразы не было, и Элиягу прекратил молитву вместе с Бештом.

Как-то раз Элиягу зашел в дом Бешта, и тот спросил, почему он перестал с ним молиться?

Услышав ответ Элиягу, Бешт сказал, что в ту субботу один еврей не смог вовремя добраться до дома и вынужден был встречать субботу в поле. Узнав об этом, какой-то головорез вскочил на коня и помчался в поле. «Увидев» это, Бешт и стал повторять слова «конь не поможет ему», благодаря чему разбойник сбился с дороги и не сумел найти еврея.

Сила и действенность молитвы, согласно Бешту, определяется не только и даже не столько точным следованием тексту молитвенника (известны случаи, когда Бешт, вставлял в молитву собственные слова — например, в молитву «Анейну» («Ответь нам!») он однажды вставил фразу «внимающий слезам нашим, ответь нам!»), сколько ее искренностью. Подлинная молитва, не раз подчеркивал он в беседах с учениками и проповедях идет от сердца, а не от разума. Именно поэтому молитва бедняка угодна и вызывает больший отклик у Всевышнего, чем «холодная» молитва какого-нибудь знатока Торы.

Судя по всему, Бешт пришел к пониманию этой истины не сразу. В одном из рассказов, повествующих о раннем периоде его деятельности, он участвовал в молитве простых евреев, живущих тем или иным ремеслом или торговлей, и был неприятно поражен тем, с какой поспешностью они молились, проглатывая слова и явно не очень понимая смысл произносимых ими слов.

По окончании молитвы Бешт сказал им: «Господа, у меня есть к вам одна просьба!», А затем начал говорить что-то нечленораздельное: «Биб-бам-на-ба-ба…»

Евреи недоуменно переглянулись. «Мы не понимаем, чего ты хочешь! Говори ясно — нам пора в путь!» — сказали они. Но Бешт продолжал твердить свое «биб-бам-на-ба-ба», пока его собеседники не вышли из себя и не пришли к выводу, что он — ненормальный.

«Если вы не понимаете моих слов и считаете меня ненормальным, то почему же вы сами обращаетесь с таким невнятным бормотанием ко Всевышнему?» — спросил Бешт.

«С Б-гом все по-иному. Ведь если младенец лепечет в люльке свое „ма-ба-на“, все мудрецы Вселенной, собравшись вместе, не разберут, чего он хочет — есть, пить или что-то еще. Однако мать мгновенно разбирается в его лепете. Так и Б-г — он прислушивается к лепетанию Своих сыновей и мгновенно их понимает!» — ответил один из евреев. И Бешту не оставалось ничего другого, как признать, что этот бедняк прав и впоследствии он сам не раз подобную мысль.

В другом рассказе Бешт во время посещения одного из местечек встретил еврея, который не умел молиться, постоянно путал порядок молитв, но, тем не менее, ежедневно с огромным чувством произносил их. Бешт указал ему на его ошибки, тот поблагодарил и постарался запомнить его указания. Но когда основатель хасидизма уже уезжал из местечка, он решил преодолеть на своей телеге реку (что само по себе было чудом). И тут он увидел, что за ним по воде словно посуху бежит тот самый еврей.

— Ребе! — прокричал он. — Я забыл, как надо молиться. Скажите еще раз!

— Молись, как молился! — ответил Бешт, поняв, что и без его указаний молитва этого еврея угодна Всевышнему, раз Тот творит для него чудеса. Кстати, Бешт не раз говорил, что для совершения чудес вовсе не нужно знать каббалу — достаточно обладать необходимой силой веры в Творца и «уметь» молиться от всего сердца.

Действие другой истории разворачивается в дни жесточайшей засухи. Уже христиане провели свои крестные ходы, уже была массовая молитва евреев, но ничего не помогало. И тут Бешт увидел, как простой еврей во время молитвы «Шма, Исраэль» с особым надрывом, почти криком повторяет стих «…и затворит Он небо, и не будет дождя…», своим духовным зрением ясно увидел, что эта молитва вызывает должный отклик на Небесах.

На следующий день и в самом деле пошел дождь, и Бешт спросил этого еврея: «Что ты думал, читая именно этот стих — „…и затворит Он небо, и не будет дождя…“?».

«Я думал, что Он выжмет небо силой, и не будет дождя наверху, а весь дождь прольется внизу», — ответил в полном соответствии с тем, как переводится этот стих на арамейский язык. И это — одна из многих историй, показывающей, насколько важная правильная и сильная «кавана» во время молитвы.