Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 47)

В другой истории, связанной с отношениями между супругами, во время субботней трапезы, которую Бешт проводил в доме у одного праведника вдруг зашипела свеча, словно на нее брызнули водой. И сказал Бешт: «Светильня мне говорит, что ты любился со своей женой при свете свечи» (что противоречит еврейской традиции, требующей, чтобы любовный акт совершался в полной темноте). И хозяин дома рассказал, что это правда, хотя он и не виноват: они с женой легли после того, как им показалось, что свечи уже потухли, но тут одна из свечей напоследок неожиданно вспыхнула и осветила комнату.

И если уж Бешту открывались такие интимные подробности жизни человека, то что уж говорить об остальных!

Историй подобной проницательности Бешта снова такое множество, что все их просто не перескажешь.

Как и тех, в которых он изобличал недобросовестных резников, недостаточно тщательно проверявших кошерность зарезанных ими животных; канторов, пренебрегающих законами ритуальной нечистоты и тем самым наносящих ущерб общественной молитве и т. п.

Одна из таких историй совмещает оба подобных случая. Как-то раз рассказывается в ней, Бешт гостил в одном местечке, раввин которого попросил жену достойно принять столь великого человека.

— Слава Б-гу, я как раз купила мясо, так что приготовим для гостя лучший кусок! — ответила женщина.

Но когда она собралась готовить, выяснилось, что купленное мясо куда-то исчезла. Бросилась она к соседке, чтобы занять у нее мяса, но и та обнаружила, что оно бесследно пропало. И тут жена раввина увидела проходившего мимо ее дома резника, и тот сказал, что всего два-три часа назад забил теленка, и у него есть свежайшее мясо.

Услышав это, Бешт сказал, что очень любит телячью голову, и попросил, чтобы резник принес ее целиком, и он скажет хозяйке, как ее разделать. Резник согласился и через какое-то время принес голову.

— Как известно, — сказал Бешт, — разные мнения по поводу того, сколько у скотины должно быть зубов, чтобы она была признана кошерной. Сосчитай-ка, сколько там зубов!

Мясник просунул руку в телячью пасть, чтобы посчитать количество зубов, и тут та вдруг захлопнулась и сжала ему руку так, что он не мог ее вытащить.

Боль была такой, что резник не выдержал и закричал.

— Негодяй, что ты кричишь?! — произнес Бешт. — Лучше покайся!

И резник признался, что никогда не осматривал, как требуется, внутренние органы животных, чтобы удостовериться, что их мясо является кошерным. Что хотел — признавал годным, что хотел — негодным.

Бешт возложил на резника за это покаяние, а затем пошел с раввином в синагогу.

Здесь Бешт провел ладонью перед глазами раввина (знакомый прием: вспомните историю р. Йосефа Ашкенази) и тот увидел множество бесов и бесовок, сидящих на здании. На вопрос пораженного раввина, откуда они взялись, Бешт ответил, что хазан синагоги перед молитвой предается блудливым фантазиям, в результате чего у него случаются поллюции, и он оскверняется семенем. После этого хазана, понятное дело, отстранили от службы.

О том, что для Бешта не было ничего скрытого, свидетельствует и рассказ о его слуге р. Якелю, который однажды прихватил с собой с постоялого двора пару хозяйских чулок. Не успели они выехать из села, как Бешт велел остановиться и сказал слуге: «Ты что-то украл!».

Тот попытался отпираться, но Бешт в ответ заметил: «Собака назвала тебя вором, а ты отпираешься?!». Когда тот продолжил отпираться, Бешт задал прямой вопрос: «А где чулки?!».

Тут р. Якелю не оставалось делать ничего другого, как во всем сознаться. Когда же Бешт велел ему отнести чулки на постоялый двор, он сначала хотел переложить это неприятное задание на русского работника, но Бешт настоял, чтобы р. Яель сам принес покражу хозяевам. И после этого он уже никогда не воровал.

Нередко бывало и так, что Бешт использовал знание людских тайн для спасения души или самой жизни человека. Существует несколько историй, в которых он приходит на помощь еврейкам, сбившимся с пути.

В первой из этих историй речь идет о соломенной вдове из Шепетовки[168], которая арендовала корчму и предавалась блуду со своим русским работником. Когда об этом узнали два брата женщины, они устыдились поведения сестры и, одновременно, испугались того, что она может креститься, и замыслили ее убийство. Для этого они заманили сестру в деревню, и решили ночью свершить задуманное.

В ту ночь Бешт, как обычно, сидел за изучением Торы и перед ним горели две свечи. Вдруг одна из свечей погасла, и Бешт зажег ее от второй свечи. В тот же миг погасла вторая свеча, и Бешт зажег ее тем же способом. И тут он услышал голос: «Убийца! Как ты ведешь себя с этими двумя свечами?!».

Другому смысл этих слов, безусловно, остался бы непонятен. Но Бешт мгновенно все понял, сел на коня и помчался в деревню, где должно было свершиться убийство, и спас женщину, которая вскоре глубоко раскаялась в своем поступке. Но Бешт в данном случае спас не только арендаторшу, но и двух ее братьев, так как на них лег бы страшный грех убийства сестры.

Точно так же Бешт поступает и в истории о распутной вдове. Начинается она с того, что однажды за третьей субботней трапезой Бешт вдруг глубоко погрузился в себя, не стал говорить, как обычно о Торе, и это сильно озадачило его учеников. По окончании субботы Бешт, как обычно, выехал с несколькими учениками на полверсты за город, но перед этим приказал взять сундук со всякой одеждой и приготовить запас еды.

Когда же они выехали из Меджибожа, Бешт велел и кучеру, и ученикам сесть к нему лицом, а лошади, дескать, пусть сами выберут дорогу. И тронулась телега в путь, и, хотя вроде лошади шли не прытко, замелькали перед учениками Бешта города и веси — вот только что вроде были в одном местечке, а теперь уже проезжают какой-то город, затем еще один, и еще… Поняли ученики, что являются свидетелями «кфицат дерех», «прыжка дороги» — каббалистической практики «сжатия пространства» в результате чего как бы предельно сокращается расстояния между двумя точками.

Наконец, прибыли они в некий совершенно незнакомый город, и Бешт велел завернуть во двор какого-то дома. Хозяин дома попытался было возразить, что они заехали к нему по ошибке, что у него тут не постоялый двор, но Бешт сказал, что не задержится у него больше, чем на пару часов.

Затем он зашел на кухню, и туда же вошла молодая, полуодетая женщина. Бешт попросил у нее дать ему огонька для трубки, а затем — как в сказке про Аладдина и его волшебную лампу — представился ее дядей и стал расспрашивать про житье-бытье.

Женщина рассказала, что недавно овдовела, но свекор настаивает на том, чтобы она вышла за совсем юного двоюродного брата покойного мужа, что ей совсем не нравится. В ответ Бешт сказал, что будет ей вместо отца, и если она согласится поехать с ним в местечко, то он найдет ей достойного мужа и устроит ее судьбу. Когда та согласилась, Бешт велел ей немедленно собираться. Но тут хозяин дома пришел в ярость, и заявил, что он никуда не отпускает невестку. Тем более, со всеми вещами и драгоценностями, которые на самом деле являются собственностью его семьи.

В ответ Бешт открылся хозяину, кто он такой и объяснил, что его заставило за одну ночь покрыть расстояние, требующее не менее десяти дней пути.

— Знай же, — сказал Бешт, — что невестка твоя после смерти мужа спуталась с панами, а недавно пообещала одному своему любовнику, что крестится и выйдет за него замуж. Побег этот назначен на сегодня, и потому во время третьей субботней трапезы явился ко мне ее дед, который был великим праведником и просил спасти его внучку и вытащить ее из бездны нечистоты, ибо у нее очень высокая душа. Так что если ты сейчас не отпустишь нас, то сейчас явится поляк с солдатами, заберут они ее силой вместе со всем имуществом, и она выкрестится. А если отпустишь, то тебе это зачтется в заслугу, а твое имущество я обещаю тебе вернуть.

Понял хозяин дома, что происходит, отпустил невестку, и Бешт с учениками и новообретенной племянницей пустился в обратный путь.

Спустя несколько месяцев после возвращения в Меджибож (а возвращались они, видимо, обычным путем, так как чудеса нельзя использовать сверх необходимости) Бешт вроде бы выполнил свое обещание и просватал ее за Б-гатого и почтенного человека.

Перед началом свадебного обряда молодая женщина пришла к Бешту и сказала, что за короткое время жизни в его доме она сильно изменилась, и потому желает покаяться в грехах и хотела бы, чтобы Бешт наложил бы на нее наказание для их искупления.

Увидев, что она говорит искренне, Бешт сказал: «Как ты могла подумать, что я — твой дядя?! Знай же, это не так. Но ты собиралась переменить веру, и твой дед попросил, чтобы я спас тебя. И если ты не раскаешься должны образом, то очень скоро умрешь».

Женщина расплакалась и стала умолять наложить на нее покаяние, и Бешт вынес свой приговор: назначенной свадьбы не будет, поскольку она недостойна выйти замуж за такого человека. Вместо этого она выйдет замуж за пекаря и будет продавать на рынке бублики. А вещи, которые она взяла с собой из дома, следует вернуть ее бывшему свекру. Женщина приняла это покаяние и через некоторое время стала полной праведницей. А ее дед явился к Бешту во сне и сказал: «Спасибо, успокоил ты меня!»[169].