Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 37)

В «Шивхей Бешт» содержится еще один рассказ, приоткрывающий завесу над тем, как Бешт исцелял безумных или тех, кто по тем или иным причинам симулировал душевное заболевание.

Рассказ начинается с того, что «некий человек повез своего безумного сына к Бешту. Когда они были уже за версту от города, перестал безумец двигаться и притворился мертвым. Отец привез его в город, собираясь похоронить, и оставил в женском приделе синагоги. А Бешт сказал писарю: „Нам придется с тобой сегодня задать трепку мертвецу“. И когда мертвого привезли, он сказал писарю: „Возьми ремение сапожное потолще, ступай в синагогу и гони оттуда людей из погребального братства“. И велел отстегать его. Отстегал его, но тот не встал и не двинулся. И велел Бешт, чтобы положили его одного в доме, дом заперли и сторожили до праздника Песах. А до Песаха оставалось еще три недели. В ночь на Песах велел он усадить того за стол, положить под него подушки, чтобы мог сидеть, и приставить к нему человека, который будет давать ему все то, чем придет время, еду или питье, и который будет стеречь, чтобы тот не убежал. Ибо, если убежит, то отыскать его будет трудно. На третьем бокале он не выдержал, вскочил, кинулся прочь из дома и убежал. Искали его целые сутки и, наконец, нашли. И вылечил он его»[137].

Главным, как видно из этого рассказа, было дать понять мнимому больному, что его уловки не производят должного впечатления на окружающих и Бешт это замечательно делает. Не исключено, что герой этого рассказа страдал разновидностью синдрома Мюнхгаузена, при котором человек придумывает себе заболевание, чтобы привлечь внимание окружающих. Возможно, у него были какие-то другие причины для симуляции, но как был то ни было в данном случае от саморазоблачения пациента до его исцеления и в самом деле оставался только один шаг.

Как уже говорилось, нередко через чудесное исцеление пролегал путь Бешта к тем, кто был поначалу настроен по отношению к нему крайне отрицательно.

Так произошло, к примеру, с великим сподвижником, а затем и преемником Бешта в качестве лидера хасидизма Магидом из Межирича, который сильно изнурял себя постами, и в итоге серьезно заболел. К этому времени Бешт уже немало слышал о великих познаниях Магида в Торе и его благочестии, и в течение долгого времени с нетерпением ждал, когда же тот появится в Меджибоже и присоединится к его «святому сообществу».

Зная это, раввин местечка Паволочи[138] р. Мендл, будучи в Межириче, посоветовал больному Магиду направиться за исцелением к Бешту. Тот поначалу отказывался, ссылаясь на стих псалма «Лучше надеяться на Господа, чем полагаться на человека», но затем, поддавшись уговорам родни, все же поехал.

Когда Магид пришел в дом Бешта, то застал его сидящим на кровати изучающим Гемару (Талмуд) — видимо, у него не было даже отдельной комнаты для изучения Торы и приема посетителей. Гость приветствовал Бешта и попросил исцелить его, но Бешт, бросив на него беглый взгляд, ответил: «Мои лошади не едят мацу» — видимо, намекая на слова книги «Зоар» о том, что маца, которую ели евреи при исходе из Египта исцеляла их от всех болезней.

Таким образом, ответ Бешта можно было истолковать как отказ от исцеления — то ли потому, что оно было уже невозможно, то ли по какой-то другой причине.

Магид вышел на улицу и сел на скамью, чтобы отдышаться, так как болезнь с каждым днем одолевала его все больше. Увидев проходящего мимо, тогда еще совсем молодого р. Яакова из Анаполя, он попросил его пойти к Бешту и спросить почему тот не выполняет заповедь о любви к пришельцу?

Разумеется, р. Яков не решился бросить учителю в лицо подобный упрек, а потому несколько раз прошелся взад-вперед по дому Бешта, а выходя, словно невзначай произнес: «Там какой-то больной человек сидит возле дома, и он попросил меня спросить у вашей чести, почему вы не выполняете заповедь „и возлюби пришельца“?».

Услышав эти слова, Бешт устыдился, тотчас собрал миньян, чтобы в его присутствии испросить прощения у Магида (то есть признал его упрек справедливым), а затем приступил к его лечению. В течение двух недель подряд он сидел и читал возле Магида псалмы, а затем, судя по всему, прибег к средствам народной медицины и дал ему какие-то настойки. При этом так как Магид остался в Меджибоже, Бешт выделил ему жилье и давал на жизнь 12 злотых в неделю (то есть деньги на подобные цели у него были!).

Спустя некоторое время Магид пошел на поправку и стал являться на трапезы у Бешта, но вдруг через несколько дней потерял сознание и пролежал в беспамятстве полдня. За это время Бешт трижды ходил окунаться в микву, а также послал к помещику купить за 30 золотых злотых (огромные по тем временам деньги) крупную жемчужину, которую растолок и (вероятно, растворив в уксусе) дал выпить Магиду.

Когда тот пришел в себя, к нему явился р. Яаков с друзьями и стал расспрашивать, что же с ним произошло. И тогда Магид рассказал, что в полночь Бешт послал за ним служку, а когда он явился на его зов, то увидел, что тот сидит одетый в вывернутую наизнанку волчью шкуру (защищающую, согласно украинскому фольклору, от нечистой силы; возможно, это была еще шкура того самого «волколака», которого он убил, будучи бегельфером) и с укрепленным на голове маленьким светильником. Перед Бештом лежала некая кабалистическая книга, каждый абзац которой начинался словами «Сказал р. Ишмаэль: рассказывал мне Метатрон, князь Лика». Бешт спросил Магида, занимался ли тот когда-нибудь кабалой, и, услышав утвердительный ответ, велел ему читать отрывки из этой книги и объяснить, как он их понимает.

Магид прочитал чуть больше пол-листа старинной кабалистической рукописи (не одной ли из тех, которые передал Бешту р. Адам Бааль Шем?) и высказал свое понимание прочитанного, на что Бешт заметил: «Это не так, и я буду говорить перед тобой!» — обращаясь к Магиду так, словно тот был его учителем.

Бешт горячо заговорил, затем в момент речи вдруг задрожал всем телом, а затем внезапно встал и сказал: «Мы занимаемся тайнами Небесной Колесницы, а я сижу!».

Он продолжал говорить, но у Магида не было сил встать. Больше того: во время речей Бешта все поплыло у него перед глазами, у него уже не было сил не только стоять, но и сидеть, и он повалился на лежанку, и лишь видел, как Бешт очертил вокруг него круг. В какой-то момент он перестал видеть, и только слышал какие-то голоса, а перед его внутренним взором то и дело вспыхивали молнии и всполохи огня; какой-то неземной страх сжал его сердце, и страх этот все нарастал и нарастал, пока он окончательно не потерял сознания…

Спустя некоторое время после этого случая Магид засобирался домой. На прощание Бешт возложил руку на голову Магида и благословил его, а затем склонил голову, показывая, что ждет ответного благословения, но после того, как Магид постиг все величие Бешта, ему показалось, что это будет верхом нескромности: кто он такой, чтобы благословлять Бешта. И тогда Бешт взял его руку и возложил себе на голову в знак полного равенства между ними, и Магиду не оставалось ничего другого, как произнести слова благословения.

С этой поездки в Меджибож Магид Межирича и стал верным последователем и соратником Бешта.

«Шивхей Бешт» говорит, что произошедшее в ту ночь с Бештом и Магидом было ничем иным как обрядом посвящения. По словам р. Яакова-Йосефа из Полонного, такой же обряд Бешт провел в свое время и с ним, и суть его заключалась в том, что в течение часа-двух обучить человека знанию всей Торы, в том числе и самых сокровенных ее сторон, а для этого надо ввести его в то состояние, в котором находились евреи во время принятия Торы у горы Синай.

Отсюда и эти молнии, и всполохи, которые евреи, согласно Торе, видели у горы Синай неким особым «слуховым зрением» (то есть у них, по мидрашу, перепутались органы слуха и зрения, и они стали «видеть звуки» и «слышать видимое», что нам, безусловно, трудно представить и понять).

Рассказывают также, что однажды Бешту поведали о том, что Магид трактует какой-то отрывок из книги «Зоар» практически теми же словами, что и он, Бешт ответил: «А вы думали, что он сам по себе знает Тору?»[139].

Читая эту историю, невозможно не вспомнить, что, по утверждениям кабалистов, у каждого великого кабалиста среди множества его учеников всегда есть трое, которым он передает особо сокровенные тайны, призванные так и остаться тайнами для других учеников. Среди эти троих есть один, которому он доверяет самые тайные знания, скрытые от двух других его избранных товарищей по учебе. И, наконец, есть тайны, которые он не открывает даже этому ученику — тот должен дойти до них сам, а не дойдет — что ж, значит ему это не дано.

Судя по всему, Магид из Межерич и был тем самым «одним учеником», и именно поэтому Бешт назвал его своим преемником.

Бешт также славился тем, что мог излечить больного, даже без своего физического присутствия — достаточно было тому мысленно обратиться к нему за помощью, и Бешт, услышав этот призыв, сделает все, чтобы отменить вынесенный на небесах тяжелый приговор, и одна из таких историй приводится нами в главе «Визионер».

Известно также несколько случаев, когда Бешт отказывал в исцелении — правда, мотивы, которыми он руководствовался при этом, были самыми разными.