Петр Люкимсон – Бааль Шем-Тов. Личность. Чудеса. Легенды. Учение хасидизма (страница 34)

Час проходил за часом, наступила глубокая ночь, а Бешт все не выходил из комнаты. Все это крайне обеспокоило р. Гирша, и он решил подкрасться к двери, приоткрыть ее и послушать, что там происходит.

И тут он услышал, как Бешт обращается к душе мальчика: «Входи в тело! Я заставлю тебя войти, ибо не даю ложных клятв!» — и невозможно было понять из этих слов, жив ли еще ребенок или уже умер, хотя второе было более вероятно, чем первое. Р. Цви поспешил отойти от двери, но через некоторое время не выдержал и снова осторожно заглянул в комнату. Теперь он увидел Бешта лежащим на полу с распростертыми руками и ногами.

Бешт лежал неподвижно, но вдруг поднялся и сказал в пространство: «Не говорил ли я тебе, что заставлю войти в тело ребенка?!». А затем крикнул: «Гирш, неси бокал для кидуша!».

Совершив с писцом вечернюю трапезу, Бешт снова уединился с мальчиком, провел у его кровати ночь, а утром велел р. Гиршу присматривать за больным пока он будет на молитве.

В это время хозяйка дома, поняв, что болезнь отступила, начала рыдать и говорить р. Гиршу, что казнит себя за то, что проклинала такого великого праведника, и боится, что он ее не простит. Р. Гирш, разумеется, поспешил утешить ее словами о том, что Бешт, безусловно, ее простит, ибо его доброта и любовь к каждому еврею безграничны.

Когда Бешт вернулся, р. Гирш пересказал ему этот разговор с женщиной, но Бешт лишь улыбнулся. «Скажи ей, — велел он, чтобы она приготовила хорошую третью субботнюю трапезу, и я обещаю ей, что ее сын будет сидеть за столом вместе с нами. И передай, что он проживет больше шестидесяти лет, у него будут дети и хороший достаток на протяжении всей жизни».

На вопрос о том, почему он распростерся на полу, Бешт ответил, что получил удар «огненной плетью» за то, что дал клятву, которая была в принципе невыполнима, так как изначально мальчику было суждено умереть в этом возрасте, и он молился за то, чтобы ребенку дали то, что, по словам мудрецов, не зависит от его личных заслуг, а изначально предопределено свыше — долгую жизнь, детей и достаток.

Сама эта история чрезвычайно важна, так как является воплощением одной из базовых истин хасидизма, основанной на словах о том, что «молитва, раскаяние и добрые дела отменяют тяжелый приговор».

С хасидской точки зрения с помощью глубокой искренней молитвы каждый человек может изменить вынесенный ему и другим людям приговор Небес. Вмешательство в дела «Небесной канцелярии» может быть значительно усилено общественной молитвой, но молитва праведника и знатока Торы и Каббалы, способного подниматься в высшие миры и непосредственно заступаться за души живущих в материальном мире, может оказаться даже сильнее общественной молитвы.

Существует еще одна история, в которой Бешт воскрешает ребенка, считающегося умершим, то есть выступает скорее в роли чудотворца, а не целителя. Местом ее действия называется Меджибож, у одного из жителей которого не было детей, и он непрестанно донимал Бешта просьбой упросить Творца даровать ему сына. Наконец, на старости лет жена родила ему сына, но через несколько дней младенец умер. Потрясенный отец прибежал к Бешту с обвинениями, что тот тешил его ложной надеждой, и чем переживать смерть сына, ему было бы лучше вообще не иметь детей.

— Я же тебе говорил, что будут у тебя дети. Мальчик непременно оживет! — ответил на это Бешт.

Прошел еще один день, но ребенок так и не подал каких-либо признаков жизни. Но набрасываться на Бешта с новыми обвинениями этот еврей не решился, а просто пошел к нему и сказал, что приближается день обрезания — стоит ли вообще к нему готовиться, и если стоит, то кого избрать в качестве сандака — посаженного отца; того, кто будет держать ребенка на коленях во время обрезания?

Бешт ответил, что, безусловно, надо готовиться к обрезанию, посоветовал, кого позвать в сандаки и сказал, что лично будет отсасывать кровь из места обрезания.

В назначенный день евреи собрались в синагоге, моэль обрезал ребенка, но кровь не пошла. Но Бешт, не обращая на это внимания, стал читать полагающиеся при обрезании благословения, и когда дошел до слов «сохрани дитя это для отца его и для матери», сделал паузу, чтобы душа вернулась в тело, и тут… кровь брызнула до потолка; младенец ожил и заплакал.

Как уже упоминалось в первой части этой книги, историй, в которых Бешт возвращает к жизни умерших, великое множество, и здесь мы остановимся лишь на некоторых из них.

Первая история рассказывается обычно от имени Ружинского ребе, который, по его словам, слышал ее в городе Скала от некого старца, которому довелось собственными глазами видеть, как Бешт воскресил покойницу.

Когда он был еще юношей, рассказал старик, у них в деревне тяжело заболела жена мельника. Мельник упросил хозяина мельницы, чтобы то вместе с ним поехал в Меджибож к Бешту, чтобы упросить того исцелить жену.

В Меджибоже они уговорили Бешта поехать с ними в деревне, так как больная уже не передвигается и привезти ее Меджибож нельзя. Когда они подъехали к дому мельника, оттуда вышли его дети и сказали, что он напрасно утруждал себя, хозяина и Бешта — их мать скончалась и ее тело уже положили на землю, чтобы не осквернять кровать ритуальной нечистотой мертвых.

Услышав это известие, Бешт спокойно вылез из телеги, вошел в отведенную ему комнату, позвал мельника и велел тому, чтобы тот пошел к покойной жене и прошептал ей на ухо такие слова: «Ривка, вставай, иди готовить ужин, ибо дорогой гость у нас, учитель наш рабби Исраэль Бааль-Шем-Тов».

Мельник поспешил исполнить это указание, прошептал мертвой жене на ухо веленные ему слова, но мертвая оставалась мертвой. Плача, он вернулся к Бешту, и сказал, что, увы, все бесполезно.

Но Бешт повторил свое указание, а когда мельник снова вернулся с заплаканными глазами, велел в третий раз подойти к телу жены, снова сказать те же слова, но на этот раз добавить к ним следующее: «А ежели не встанешь, я побью тебя палкой, что у меня в руке!».

Пошел мельник, и прошептал ей на ухо в точности так, как велел ему Бешт — и тотчас вернулось к женщине дыхание жизни, и встала она с земли, протерла глаза и… пошла готовить ужин.

Старик, рассказывавший эту историю, утверждал, что находился в то время в доме мельника, и все этот видел воочию.

В другой истории в неком городе заболевает дочь местного гвира — одного из самых богатых и влиятельных членов общины, бывшим «миснагедом» — яростным противником хасидизма и, само собой, Бешта. Но вот зять у этого гвира был хасидом, и стал молить тестя обратиться кза помощью к Бешту. Сам Б-гач ехать в Меджибож посчитал ниже своего достоинства, но после долгих колебаний все же послал зятя за Бештом.

На исходе субботы Бешт приехал в этот город, причем видимо, не один, а как обычно, с несколькими учениками. Но, как и в предыдущем случае, оказалось, что уже поздно: дочь гвира скончалась.

Бешт велел снять покойную с кровати, как то подобает по правилам, раскурил трубку и велел безутешному зятю гвира, принести ему стопку хорошего вина и лучшей закуски. Несчастный муж отправился к тестю, чтобы передать ему просьбу Бешта, и гвира она привела ярость.

«Только сборища пьяниц мне здесь недоставало!» — закричал гвир, но после долгих уговоров все же велел подать гостю требуемое. Бешт выпил, закусил и… попросил добавки, и снова молодой хасид вынужден был переживать унижение, выпрашивая у тестя выпивку. Наконец, настал момент, когда он сказал, что больше уже не может приходить и просить вино — тесть все равно откажет.

Однако Бешт настоял на том, чтобы хасид сходил еще раз, взял принесенный ему бокал вина, выпил большую его часть, а оставшуюся дал безутешному мужу и велел, чтобы тот влил их в рот умершей жены, а когда в ее лице появятся перемены, пусть немедленно уложат ее обратно на кровать.

И действительно: как только влили в нее вино, она стала оживать, а очнувшись, сказала, что знает о том, что это Бешт вернул ее к жизни. Бешт в ответ сказал, что желает теперь, чтобы она встала с кровати и приготовила трапезу проводов царицы — как и положено хозяйке дома. И так все и было.

В другой истории мы становимся свидетелями сразу нескольких чудес. Начинается она с того, что как-то раз Бешт уехал из дома в среду, никому ничего не сказав. В ночь на четверг он добрался до какой-то деревушки, и остановился у местного откупщика, который даже не слышал о существовании Бешта. И потмоу очень удивился, когда тот представился как проповедник и бааль-шем.

На вопрос, куда направляется гость, Бешт ответил, что едет в Берлин, где накануне субботы должна состояться свадьба местного гвира. В ответ на это откупщик только посмеялся и заявил, что до Берлина за два дня точно не доедешь — слишком уж далеко. На что Бешт невозмутимо ответил, что лошади до него резвые, так что до субботы он точно доедет.

Ответ этот позабавил откупщика еще больше, но так как на следующий день ему надо было ехать в другой город, то он упросил Бешта взять его с собой — до нужного ему места они уж точно должны были доехать. Но чтобы не показать вида, что он думает об этом странном путешественнике, сказал, что ему тоже нужно в Берлин по некому важному делу.

Под утро, когда стало светать, откупщик заметил впереди окраины большого города, и чуть не упал с телеги, когда узнал, что они прибыли в Берлин.