Петр Кулик – Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки (страница 9)

По пути выяснилось, что у нас достаточно сильно убывает масло. Мы обнаружили, что масляный фильтр был недостаточно плотно прикручен, поэтому, устранив такую проблему парой движений, мы ощутили себя прирожденными механиками и были уверены, что проблема устранена навсегда.

Зафиксировавшись в Сахарной Головке, мы с пацанами развели костер, приготовили ужин и под непрекращающийся гогот гусей проводили наш первый день в полном составе.

Просветительская программа «Бауманцы. Жигули. Крым» началась с Севастополя. Не впечатлившись этим городом примерно ни насколько, мы двинули на Фиолент – мыс, который Федя рекламировал как последний продажник. Как будто он дозвонился вам на телефон и впаривает курсы английского, потому что «ваш номер выиграл в конкурсе и вы получите скидку в 130 процентов на наши занятия». Ну 130 так 130. Мыс действительно был крайне живописным и подарил нам как минимум несколько крутых фотографий команды в полном составе: Федька, Петька, Димка и девятка. Помимо Фиолента, Ронжин высмотрел на maps.me^[22] некую смотровую площадку неподалеку от нашего местоположения, и, естественно, мы туда поехали, миновав несколько предупредительных знаков, запрещающих движение по дороге, которой ехали.

Петя и выступ

Точкой, на которой мы оказались, был роупджамповый экзит – так называется небольшой деревянный мостик, с которого люди прыгают вниз с тарзанкой. У нас не было тарзанки, но была камера и желание сделать крутые фотки, поэтому мы по очереди начали выходить на эту относительно убедительную деревянную конструкцию и позировать фоторужьям друг друга.

Выйти на площадку два метра на метр, вокруг которой обрыв в несколько десятков, а то и сотню метров – преодолеть тот самый страх высоты, который у меня пусть и не в суперъяркой форме, но все же проявляется. Это своего рода медитация – ведь все, что тебе нужно сделать, это просто постоять на ногах на ровной поверхности. Мы же умеем стоять и умеем стоять на ровной поверхности, но почему тогда это так страшно?

Я в очередной раз выполз на лист фанеры, прикрученный к скале, выровнял дыхание и начал подниматься. На мне не было одежды выше пояса, потому что я хотел максимально прочувствовать ветер и пропустить его сквозь и вокруг себя. Я старался отпустить абсолютно все мысли: о ветре, который мог меня буквально сдуть, о недописанном курсаче, который ждал меня в папке на рабочем столе, и о всех тревожностях, которые могли возникнуть внутри меня. Тогда существовал только я, поверхность под моими ногами и Ронжин, который орал где-то вдалеке и просил повернуть голову на 3,5 градуса вправо.

Пробежавшись по заброшенным военным тоннелям и понаблюдав за курсирующими вокруг группами мотоциклистов, мы выдвинулись в Балаклаву. Городок встретил нас размеренным ритмом, рынком и десятком странных заведений. Они были вроде как рассчитаны на туристов, но при этом были непривлекательными от слова совсем. Наш корабль пролавировал между маршрутками и оказался в бухте города. Здесь у нас была запланирована следующая ночевка.

Забравшись на самую крайнюю и по совместительству высокую точку мыса, мы присмотрели площадку для палаток и принялись обустраивать свой лагерь. Достаточно быстро нас застала темнота, и мы с видом на сотню огоньков бухты стали травить истории о первой любви, проблемах в отношениях и обо всех самых дворовых, мужских и дорожных темах. Бесценное время. Наверное, только погружаясь в такие моменты, от меня уходит это самое неприятное чувство тревоги, от которого мне всегда очень сложно избавиться.

Пока в соседней палатке Петян и Жорников никак не могли успокоиться от обсуждения «Игры престолов», я извинился перед Федькой за несколько очень грубых шуток, которые отпустил в его сторону в течение дня. На мое удивление, он не обратил на них никакого внимания, пока я мечтал построить машину времени и вернуться в момент, чтобы не произносить этого. Тем не менее уснул со спокойной душой.

Дождь начал невероятно сильно стучать по тенту нашей палатки с намеком на то, что пора бы уже и проснуться. Все-таки мы в путешествии, и грех просыпать утренние часы. Завтрак в машине, чистка зубов с видом на парусные яхты, и мы снова серфим по серпантинам в сторону Ай-Петри. Я давненько не был в настолько насыщенном путешествии: каждый день практически расписан по минутам. Огромное количество мест и людей, и никакой усталости. На Ай-Петри – горе высотой в 1234 метра – мы снова принялись экспериментировать с фотографиями на высоте. Мне было все еще так же страшно, чего нельзя сказать о моих сокомандниках: Петр надел шерстяные носки под сандалии, и по необъяснимой причине это дало ему неизмеримую уверенность. Федор же просто как сайгак прыгал по самому краю, чтобы поймать нужные ракурсы. Отщелкав затвором несколько десятков кадров, наш главшпан^[23] обозначил, что пора бы двигать на следующую локацию, дабы успеть до наступления темноты. Девятка снова принялась преодолевать изгибы дорожного полотна, а мы, как настоящие джентльмены, старались удовлетворить ее нежным переключением передач. Что, надо признать, давалось нам крайне сложно.

Дорога к Ванне молодости^[24] состояла из двух частей: спуска с горы по узким серпантинам и километровой пешей дорожки вдоль горной реки. Федя знал местность и предупредил о том, что, возможно, на территорию будет платный вход, что вынудило нас придумать очередную «правдоподобную историю» на случай нелегального проникновения. Вход на трек оказался свободным, и мы почесали навстречу нашей цели. Мы пробирались сквозь крымские джунгли, прыгали по скользким камням, обросшим мхом, пили ледяную воду из горной речки и готовились увидеть эту самую ванну.

– Ну вот, цените! – заявил Федя.

– Что ценить?

– Ванну молодости.

– Но это же просто лужа, – я очень расстроился.

В своей голове я представлял Ванну молодости большим естественным бассейном в окружении скал и деревьев. Так оно и было, только размер ванны был действительно сравним с ванной. В целом, согласен, все сходится.

Май не особо радовал нас теплом, поэтому на предложение Пети искупаться все сначала скорчили рожи, но потом все же стали стягивать с себя кофты и штаны. Применив все свои навыки в скалолазании, я забрался босиком на огромный камень над ванной и приготовился прыгать. Федя к этому моменту уже стоял внизу и руками указывал на самое глубокое место в нашем лесном джакузи.

– Раз! Два! Три!

Холодно. Очень холодно. Но так свежо и хорошо внутри: все тело приятно покалывает, сознание ясно как никогда. Парни смеются, отдают «пять» и снова забираются на камень, чтобы повторить процедуру.

Холодная вода для меня – своеобразный источник жизни. Каждое утро я встаю и иду под ледяной душ. Жизнь в момент приобретает краски, тело и голова просыпаются и встают в режим полной готовности.

Поскольку наша подготовка к путешествиям и отдельным действиям осуществляется по принципу «чем хуже – тем лучше», мы оказались посреди леса без полотенец и сменной одежды. Вытершись своими футболками и натянув кофты на голое тело, мы рванули обратно к машине. Парни – по тропинке, я же стал прыгать по камням, торчащим из реки. Я настолько полноценно почувствовал себя ребенком, что не мог перестать это делать. Я прыгал с камня на камень, пытаясь обогнать поток кристально чистой воды. Я высматривал самые практичные маршруты и, не раздумывая, принимался их штурмовать. В моей голове началась игра. Игра с самим собой и окружающим миром – штука, которая делает людей счастливыми. Каждые несколько прыжков я смотрел на ребят и старался не отставать от них. Концентрация на препятствиях уводила все лишние мысли из головы, и в буквальном смысле я парил над местностью. Мне не страшно было упасть или оступиться – я точно знал, что мои ноги преодолеют каждый из этих булыжников.

Темнело достаточно быстро, мы ускорились, дабы дойти до машины засветло, сопроводив свою дорогу мечтами о следующих путешествиях. В частности, речь зашла о том, чтобы однажды переплыть океан. Мои друзья из «Экспедиции Восход»^[25] планировали это сделать уже пару лет. Они хотели взять большую весельную лодку, перебраться на ней через Атлантику и записать музыкальный альбом в океане. Ронжин же к этому моменту уже дважды принимал участие в парусных регатах и топил за то, что трансатлантику надо плыть под парусом. Диванные эксперты-мечтатели.

На подходе к машине Петян предложил выпить чаю с медом, который можно было раздобыть в придорожной лавке. Мы согласились на его предложение и попали на самый вкусный мед, который я пробовал. Женщины – хранительницы местной лавки устроили нам бесплатную дегустацию всех видов меда и варенья, что были в наличии. Мы отогрелись, затарились банками с разноцветным наполнением и отправились провожать наш предпоследний день на полуострове.

Ночевка была запланирована в Долине Привидений^[26] – гористой местности, выступы которой отбрасывают тени необычной формы. Мы подобрали место, разбили лагерь, Петя сложил костер, мы приготовили ужин и разбрелись по своим спальникам.

Отсняв утренний контент, наша команда столкнулась с неприятной проблемой: машина не заводится. Недолго думая, парни вытолкали меня к спуску и, разогнавшись вниз с горки, я бросил сцепление на второй передаче. Малышка завелась. Я случайно уехал в чей-то двор, еле развернулся, осознавая, что если сейчас я снова заглохну, то проблем станет две. Во-первых, они меня не найдут, а во-вторых, даже если и найдут, то не смогут затолкать машину вверх по горке. Я собрался с мыслями и в несколько осторожных движений вернулся к Феде, Пете и Саше.