Петр Кулик – Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки (страница 11)

Спустя пару часов я, Федя и Дана расположились на травке напротив гигантского «Лахта-центра» в попытке поймать солнечное тепло.

– Привет, – произнесли две подошедшие к нам девушки, обе представились Анями. Одна была с русыми немного кудрявыми волосами, детским личиком и голубыми глазами, а вторая – с глазами цвета чая, выразительными губами, немного волнистыми светлыми волосами и невероятно нежным глубоким взглядом. Я надеялся, что Федя всегда говорил о первой Ане, так как она была не в моем вкусе, но я знал заранее, как выглядит нужная.

Весь день мы провели вместе, катаясь по культурной столице, лазая на крыши, гуляя по паркам и узнавая друг друга все больше. Никогда бы такое не вообразил, но нам было настолько здорово, что мы предпочли «Алым парусам» – мероприятию, ради которого мы все приехали в Питер, – беседу друг с другом.

Ближе к рассвету я и Федя подбросили Аню до дома подруги, в котором она остановилась.

– Мы здорово, но спокойно разговаривали. Не знаю, мужик, что-то есть в ее взгляде. Она мне показалась очень скромной и спокойной, но что-то в этом взгляде есть, – говорил я и вспоминал эти чайные омуты. Что там? – Что-то меня зацепило, и я хотел понять что.

Зарево наступило уже в 3 часа ночи, а мы только собирались ко сну. В этот раз нашим телам разрешила упасть в старой советской квартире Оля и ее парень. Они жили на первом этаже, а одну из их комнат, по легенде, снимал хакер-армянин. Ребята напоили нас чаем и всем сопутствующим, а сами откланялись ко сну. Как красиво эта пара смотрелась в дверном проеме, сидя вместе на ванне, выкуривая совместную последнюю на сегодняшний день сигарету. Еще 4 часа мы просидели на кухне – вершился разговор. В ту ночь нас настолько распирало, что казалось, лучше разговора на планете Земля состояться не могло. Федя вовремя поймал себя на этой мысли и включил диктофон. Полуторачасовая запись была прервана нашими отяжелевшими веками. Мы обнялись, как настоящие братья, зашли к ребятам в комнату и рухнули на пол под натиском сна.

На следующий день мы решили более не терять время в Питере, а топить в Иваново, где десятки людей хотели послушать про проект. Наш ивановский друг и соратник Елисей намотал автостопом тысяч 70 километров, после чего открыл свое тревел-пространство и винтажный магазин. У парня одна из самых интересных бизнес-моделей, что мне знакомы: он арендовал пространство, обустроил его, поставил человека на кассу и теперь сам ездит по миру в поисках лучших винтажных вещей и кофейных зерен. Вкус их настолько хорош, что каждый привоз в «Nanule Space» зерна буквально разлетаются. Туда часто приезжают путешественники и о чем-то рассказывают, настал и наш черед.

Я смело вызывался отвести всю дорогу из Питера в Иваново, которая протянулась на одну тысячу километров. Надо было набирать опыт, поэтому я решил времени не терять. Где-то в 6 утра глаза мои уже не справлялись с дорогой, так, как назло, еще и солнце вставало прямо со стороны лобового. Я попросил Федю меня сменить, но тот отмазался от вождения, словно от школы. Вариантов особо не было, я расположился на двух передних сиденьях, ручник утыкался мне в спину, солнце создавало в салоне баню, но заснуть спустя время все же удалось. К 8 часам утра Федя проснулся по будильнику, сменил меня и отвел до конца маршрута. Никогда не забуду свое состояние, когда он врубил песню группы «Кровосток – Череповец», когда мы ехали, собственно, через Череповец. И без того кипящий мозг начала испепелять самая кошмарная на свете музыка.

Приехав в Иваново, мы сделали несколько обязательных дел вроде обеда в котлетной и душа у нашего друга Жени. Женя – один из тех замечательных людей, кто вписался в проект просто так. Он помогал нам с социальными сетями, чем очень продвинул «Бауманцы. Жигули. Дубай». Да и просто он хороший парень, который захотел нам помочь, за что ему отдельный книжный респект! Мы встретились с Димой и были готовы выступать на широкую публику.

Иваново. Локация «nanule space»

ДИМА

Разделение обязанностей в нашей команде длилось всю подготовку: пока парни гоняли в Питер, я пытался закрыть последние экзамены, пересдать заваленные зачеты, в связи с чем несколько раз мотался Москва – Иваново – Москва – Иваново. Поскольку ездить за рулем, готовиться к экзаменам и лекциям одновременно достаточно сложно, мне помогал Матвей – мой близкий друг, который неоднократно появится в последующих главах и в каком-то смысле спасет проект. Мэт функционировал в качестве водителя и спас очень много времени за эти дни, отрулив не одну тысячу километров.

В Иваново мы провели свою первую лекцию перед отправлением. Мы рассказывали во всех красках истории, отвечали на вопросы и громко смеялись. Несколько раз прокричали: «БОМУАНЦЫ. ЖЕГОЛИ. ДОБАЙ», всех обняли и рванули в маленький городок Плес.

Встретили рассвет, проснулись и стали играть в московские прятки. Те самые, которые «туки-луки за себя». Бегали, прыгали, падали и вдыхали молодость.

Перебрались в Иваново, и началось ЭТО.

На первом же раунде пряток Федос сильно упал и ударил ногу, а соответственно, первым делом отправился в травмпункт, пока мы с Петяном рассматривали достопримечательности Nanule Space и болтали с его основателем Елисеем Голубевым. Я отошел от заведенной машины, когда меня окрикнул парень: «Чувак, машина!».

Я обернулся и увидел гребаную тучу дыма, валящую из салона. «*****», – все, что я смог выдать, подбегая к тачке, в салоне которой струился антифриз, все ковры были залиты этой раскаленной зеленой жидкостью, а дым заполнил все воздушное пространство над парковкой. Как оказалось, ничего серьезного. Отлетел один из патрубков у радиатора печки. Как вы знаете, мы уже умеем отличать отвертку от гаечного ключа. Поэтому, использовав этот незамысловатый инструмент, мы принялись устранять недоумение.

Но беда не приходит одна, поэтому Федя недолго томил нас своим отсутствием и приехал с огромным гипсом в полноги.

Бог любит троицу, и мне тут же пришла эсэмэска из Иранского туристического агентства, которое впряглось нам помогать, с новостью о том, что податься на визы мы сможем только на следующей неделе, что означало только одно – вопрос иранских виз перемещается в Армению.

Подытоживая все вышесказанное, мы имели:

• залитые антифризом магнитолу и ковер;

• требующий внимания радиатор печки;

• сломанную ногу Федора, над которой стоит вопрос об операции;

• нерешенный вопрос с визами в Иран;

• два экзамена у меня, от которых зависел наш старт.

В тот момент нас держало на плаву только одно: за пару дней до этой ситуации нам в буквальном смысле упал знак с неба. В буквальном смысле – знак, в буквальном упал. И знаете, что это был за знак? Правильно – «Остановка запрещена». Если не учитывать то, что он чуть не пробил голову Петяна, украшенную идеальной укладкой, то мы ему очень обрадовались и следовали его указанию. Трейлер к фильму

ПЕТЯ

Мы вышли из чибарного заведения, со всеми попрощались, впервые произвели погрузку Фединых костылей в салон, да и самого Феди тоже. Его нога была загипсована, и причем надолго. Это значило, что в нашем коллективе количество водителей сократилось на одного, причем очень и очень опытного. Сегодня и далее варианта устать у меня не было. За время погрузки все уже успели разъехаться, мы остались одни на парковке. Девятка завелась, и мы начали строить маршрут. Спустя пять минут я поднял голову от телефона и увидел клубы взмывающегося вверх из-под капота густого пара, датчик температуры просто зашкаливал. Я быстрым движением выключил мотор и побежал поднимать капот.

– Господи, хоть бы мотор не поплыл, – надеялся про себя я. Благо целостность бачка с тосолом не была нарушена, а значит, и мотор перегрелся не критично. Я начал аккуратно стравливать давление и озабоченно переглядывался с Федей. Загвоздка была все так же в радиаторе печки, умершем вентиляторе и старых патрубках. Девятка просилась обратно на ручки к Сане Воробью.

– Сколько мы простояли с заведенным мотором? 5 минут? – спросил Федя с намеком на 6-часовую дорогу. Я видел печальную перспективу, к которой он клонил.

Фраза «Работаем с тем, что есть» стала в какой-то степени для меня девизом, а потому, недолго думая, мы решили дать девятке остыть и стартовать. Датчик давления был в полном порядке, если мы не останавливались. Стоило нам попасть на красный свет, встать в пробку или забыть заглушить машину на заправке – стрелка крайне быстро ложилась в запредельных значениях.

В эту же ночь появилась еще одна проблема, но на этот раз физического характера. Мы с Федей поняли, что я совершенно не могу водить в темноте. Фары едущих навстречу машин настолько меня слепили, что я не мог смотреть на дорогу, пришлось ориентироваться по правой полосе дороги. Час за часом, мы медленно, но верно продвигались к Москве, в этот раз никто не спал. В наших сердцах уже было ощущение, что, что бы там ни произошло, мы примем это спокойно, достойно и сможем справиться.

Федя сошел в Балашихе, вытащил костыли и самостоятельно доковылял до подъезда, где я держал ему дверь. После этого, уже в третий раз приезжая на девятке в Москву, я остался один на один с дорогой. Пустая летняя Москва была великолепна, я ехал не торопясь, с наслаждением. Совсем скоро мне придется расстаться с ней на неопределенное количество времени, а значит, надо успеть поймать каждый момент. Черные ворота открылись, я заехал на свой участок и припарковался за маминым автомобилем. Зайдя в дом, я сонно обошел его, посмотрел на то, как он хорош в лучах утреннего солнца, и уже было собирался отчаливать спать, как на кухне обнаружил холодный Биг Тейсти. Я взял его в руку, и мы вместе пошли на осмотр дома во второй раз. Заглянув в гостевую комнату, я увидел там свою спящую сестру и племянницу. Будто бы почувствовав мое присутствие, сестра открыла глаза и сонно мне улыбнулась. Мы просидели на оранжевой от солнца кухне порядка 40 минут, обсуждая все произошедшее с нами. Саша живет за границей, как и другая сестра и два брата. Я редко их вижу, но, когда мы встречаемся, усталость или сон являются слабой преградой для хорошей беседы. Все они всегда меня поддерживали во всех моих начинаниях, давали советы и просто верили, что все получится. Так же и Саша, послушав про все произошедшие приключения, улыбнулась мне, искренне порадовалась и по-сестрински прижала к себе перед сном. Мы разошлись по своим комнатам. Я вытянул ноги, доедая холодный Биг Тейсти, и все еще пребывал в состоянии дороги, прокручивая в голове последнюю неделю. Перелом ноги, отказ по визам, дымящаяся тачка, лекция, белые ночи, Аня… Все это произошло со мной за какую-то неделю, а ощущалось как отдельный гигантский отрезок жизни.