Петр Кулик – Бауманцы. Жигули. Дубай. Лучший сериал о том, как увидеть такой разный мир из окна старой девятки (страница 46)
Мы поднялись в квартиру к Сане с Юлей, где нас сразу усадили за стол. Вместе с ужином ребята накормили нас историями о разных воронежских сумасшедших. О дедушке, который подходил к шумным компаниям и шептал «фефефефе», о типе на самокате, который воровал песок пакетами и перекладывал в соседний двор, и о кучерявом альбиносе, который читал жесткий рэп, пока выгуливал собаку. В целом вместо Дубая можно было просто съездить в Воронеж и послушать этих историй, но нам никто не подсказал так сделать.
Я достал свои белые тапочки с надписью Ruffles, которые спер из дубайского люкса, и пошел в ванную. И знаете, что я там увидел? Я увидел, что там один смеситель на раковину и душ, и меня это так растопило! Я думаю: вот оно! Мы действительно уже в России, и здесь все самое родное и понятное мне, без дырок в полу и лакеев, которые паркуют машины, без жары в сорок градусов и дорожных знаков с непонятными словами. Мы очень близко к дому! Встречают
ПЕТЯ
Еще в Иране мне пришла в голову идея записать видеообращение новоиспеченным студентам Бауманки. Хотелось снять видеопривет среди гор и пустынь, а через пару дней добраться до его получателей. Незадолго до границы мы остановились на дороге и сняли тот самый ролик на нужном нам фоне. «Привет, Бауманка, привет, ШМБ!» – здоровались мы порядка с 1500 людьми. Мы рассказывали о нас, о наших студенческих годах и нынешних приключениях под любимый трек Hugo Kant – Flying. «Запомните этот трек! Когда вы его услышите в следующий раз – мы будем на подлете. Сейчас мы в Иране, а скоро окажемся в нашем любимом Ступино».
Спустя несколько дней, стран и тысяч километров мы действительно добрались до Ступино – места, где началась наша студенческая жизнь. Как ранее рассказывал Димка, в Ступино проходила ШМБ – мероприятие на 1500 человек, на котором только что поступившим в Бауманку ребятам рассказывали про университетскую жизнь. Нам хотелось увидеть наших друзей из университета, немного поразвлекаться и отправиться домой. У ворот Ступино нас встретил основатель студенческого совета – нынешний проректор МГТУ, всем нам пожал руки со словами в положительном смысле: «Ну больные!» План был следующий – мы должны были ждать, пока нас объявят, и мы бы подъехали на девятке прямо к сцене через толпу. Все трое долго думали, что сказать такому огромному количеству людей, слонялись вокруг девятки и практиковали свою речь. В один момент мы услышали начало нашего трека. «Начинаем», – раздалось из рации проректора.
Я залез на крышу, Федя сел на окно, а Дима был за рулем. В один момент мы услышали оглушительные крики и хлопки, доносящиеся издалека:
– Вот они, эти сумасшедшие ребята, последовавшие за мечтой на край света! Смотрите, это же те жигули, у которых все фары горят! – доносились до нас знакомые голоса.
Мы выехали из-за деревьев, перед нами открылись сотни, десятки сотен горящих сияющих глаз, люди кричали и искренне приветствовали нас, все тянулись к нам руками, пытаясь поздороваться или дать пять. Нас охватил шок от такой реакции, овации не прекращались. Дима припарковал машину у сцены, я выпрямился и прокричал во весь голос слова, которые меня только что озарили: «МЫ ДОМА-А-А». Полторы тысячи людей вновь взорвались хлопками, свистом и восторженными возгласами. Двое моих друзей, будучи не менее шокированными, поднялись ко мне на крышу, после чего мы все обнялись, прикрывая рукой до неприличия большие улыбки.
– Вы это сделали, да? – спросил голос со сцены.
Мы выехали из-за деревьев, перед нами открылись сотни, десятки сотен горящих сияющих глаз, люди кричали и искренне приветствовали нас, все тянулись к нам руками, пытаясь поздороваться или дать пять. Нас охватил шок от такой реакции, овации не прекращались. Дима припарковал машину у сцены, я выпрямился и прокричал во весь голос слова, которые меня только что озарили: «МЫ ДОМА-А-А». Полторы тысячи людей вновь взорвались хлопками, свистом и восторженными возгласами. Двое моих друзей, будучи не менее шокированными, поднялись ко мне на крышу, после чего мы все обнялись, прикрывая рукой до неприличия большие улыбки.
Наши легкие синхронно набрали воздуха и запустили третью волну шума:
– ДА-А-А!
Самое забавное, что именно в этот момент я почувствовал себя по-настоящему дома. Столько людей нас ждали, следили за нами, переживали, поддерживали, и целых полторы тысячи из них разом встретили нас в родной стране. Думаю, мы уже и забыли чувство дома, чувство радости увидеть друга, чувство поддержки, однако память очень резко вернулась.
Мы втроем вышли на сцену, и каждый из нас от души сказал свое слово под сопровождение аплодисментов. Когда все закончилось, люди начали к нам подходить, просить автографы, фото и так далее. Мы стали своего рода знаменитостями на ограниченный период времени. Сначала это было достаточно забавное, необычное чувство, но в итоге мы все пришли к тому, что это не для нас. Мы трое – обычные дворовые парни, автографы не раздаем – раздаем на девятке! Несмотря на это, было приятно получить такое внимание и потеряться среди людей, изредка встречаясь с пацанами.
В один момент, когда мы с ребятами были вместе и разговаривали со всеми желающими, к нам подошел человек, который стал роковым в истории «Бауманцы. Жигули. Дубай». Это была девушка, которая заплакала, когда нас увидела. Она плакала от радости, что мы приехали, несмотря на то что мы ее не знали. В слезах она попросила нас с ней отойти, так как хотела что-то сказать. Она начала говорить слова, теплее которых нам слышать не приходилось, но на этом не остановилась. Девушка начала рассказывать свою историю.
– Ребята, вы – это что-то. Для меня такой путь является подвигом, я бы не решилась на такое никогда, это безумно страшно, – девушка сделала паузу и продолжила: – Этим летом у меня умер молодой человек, которого я страшно любила. Эта вещь казалась мне непреодолимой, я настолько отчаялась, что больше не находила себе места в этом мире. У меня перестало получаться сохранять позитивное мышление. В день, когда я уже приготовилась отойти на тот свет, я увидела, что у вас вышел новый пост. Думаю, дай прочитаю сначала. Это был пост про то, что у вас украли 160 тысяч, но вы едете дальше, ни у кого не просите помощи, а стараетесь справиться сами и воплотить мечту, несмотря ни на что. Когда я прочитала пост, я поняла, что, раз даже в такой ситуации вы все равно продолжаете движение и сохраняете позитивный настрой, то и я смогу. И вот я здесь. Живая. С вами.
Мы с парнями не могли и слова выдавить, услышанное изменило все. В лесной тишине мы все вместе обняли хрупкую девушку с максимальной теплотой. Не знаю, как ты, дорогой читатель, но я замечаю, что многие события в жизни связаны между собой, даже если очевидной цепочки между ними не увидеть. Этот случай – один из таких, ведь если бы у нас не украли 160 тысяч, то в мире было бы на одного хорошего человека меньше. Хоть и косвенно, но этот проект спас человеческую жизнь. И никаких денег не жалко. Как минимум ради этого стоило бороться.
Под конец дня все сорок отрядов начали готовить ужин и петь под гитару. Мы с ребятами слонялись от места к месту и у всех подъедали. Без всякой предвзятости я остановился у отряда номер девять. Было очень здорово провести время в компании ребят, которым только предстоит студенчество. Я помню это чувство, когда ты сплачиваешься с другими за пару дней, а потом идешь с этими людьми по жизни. Меня спрашивали обо всем, а я действительно очень старался замотивировать ребят, что все у них получится. Наступило время для свечки – время перед сном, когда ребята обсуждают этот день и его события. Меня очень тронуло, что они пригласили меня остаться на таком личном мероприятии, было приятно вспомнить это. После всего этого я заночевал у отряда номер девять.
На следующий день ажиотаж не прекращался, вопросы лились рекой. У нас не было ни одной минуты, когда мы с кем-то не разговаривали. Я нашел парней рядом с машиной, они оба спали в палатке. Оказалось, что Федя отравился следом за мной и всю ночь температурил.
Через несколько часов парни решили остаться в Ступино еще немного, чтобы познакомиться с ректором Бауманки, но я не мог их в этом поддержать. Мой дорогой друг Давид, один из первых, кто узнал о проекте, завтра уезжал на год учиться во Францию.
– Ну, может быть, при следующем проекте познакомлюсь, – в шутку говорил я.
Парни отвезли меня на электричку, после чего я с ними распрощался на очень долгое время. Словно трое моряков, мы вышли с нашей подлодки и разошлись каждый в свою сторону: к семьям, любимым местам, делам и привычкам. «Бауманцы. Жигули. Дубай» дались нашей дружбе непросто, мы все друг от друга устали, но это нормально. Я не знаю никого лучше, чем этих ребят, и никто не знает меня так хорошо, как они. Если бы мне надо было срочно уезжать в еще одно такое путешествие – я бы поехал с ними. «Лучше команды я бы не нашел», – говорил я до поездки, говорил во время, говорю и сейчас.
Электричка несла мое тело, но на душе ничего не было, кроме ожидания увидеть друга. Я уткнулся в телефон, так как пытался связаться с ним, вышел с Павелецкого вокзала, поднял голову и увидел родную Москву. Слезы потекли из моих глаз ручьями. Все то, что я проехал и прожил, прокрутилось перед глазами и врезалось мне в сознание за одну секунду. Я вспомнил и шары в Каппадокии, и Бузлуджу, и Дубай, даже Ромкин гараж. Я стоял посреди площади Павелецкого вокзала, рюкзак со всей моей жизнью внутри стягивал прикрывающие лицо руки. Весь мой маршрут наконец-то замкнулся. Я успокоился, дошел до Давида, крепко его обнял за исполинскую спину и снова расплакался ему в плечо. Давид все понимал и просто дал мне время. Нескольких часов хватило, чтобы качественно сказать друг другу «привет» после долгой разлуки и «пока» на еще более долгую.