Петр Камнев – Триколорный перекресток (страница 10)

Лицо Донкина поначалу вытянулось, но под конец он расхохотался постучав ладонью по столу и весело сказал: «Ну ты Герман, даёшь, так серьёзно начал и так здорово перескочил на анекдотическую концовку, молодец, далеко пойдёшь, действительно хорошо: у них вора отпустили, а у нас невиновный сидит, а коли так давай поступим следующим образом, я лично пойду и доложу нашему генералу о полученных сведениях и постараюсь его убедить лично переговорить с прокурором о необходимости уладить возникшие нестыковки. Ты же должен в ускоренном порядке инициировать нужные экспертизы и вложить их в эту папку, ну а теперь всё, иди и помни завтра у нас в 10 утра совещание и раздача новых запутанных дел. К тебе только одна просьба. Помни, что ты не адвокат».

Уже из кабинета, Герман позвонил Владимиру в автомастерскую поинтересовался относительно машины. Владимир удивился раннему звонку, напомнив, что Герман собирался забрать машину в четверг, а сегодня вторник, но несмотря на это, запчасть подвезли и ремонт закончили, а затем провели диагностику электроники с обновлением софта, проверили механику. Нигде ни стучит и не урчит, полчаса назад мастер сообщил, что машина в полном порядке, заправлена и вымыта и, если есть нужда, то он может попросить своих подогнать машину к его зданию и передать ему ключи. Герман поблагодарил за сервис, но сказал, что собирается уже уходить и где-то минут через двадцать будет в мастерской и заберёт машину сам. «Ну тогда до встречи, жду…» – попрощался Владимир.

Вскоре Герман появился в автомастерской, перекинулся парой слов с Владимиром расплатился за ремонт и обслуживание и, попрощавшись, и сел в машину.

Машина завелась с пол-оборота, плавно отъехала от стоянки и Герман направился в сторону дома, где припарковал машину на стоянке во дворе дома, включил противоугонную сигнализацию, вышел и пошёл в гастроном на первом этаже дома, где купил бутылку французского коньяка упакованного в презентабельную подарочную коробку и большую подарочную коробку бельгийских шоколадных конфет, которые собирался презентовать экспертам с просьбой ускоренного получения экспертных заключений.

На следующий день с утра, Герман первым делом оформил заявку на проведение экспертизы, распечатал копию протокола сдачи вещдоков на хранение, взял пакет с подарками и пошёл в экспертный отдел. В коридоре он встретил Борис Абрамовича руководителя отдела, с которым был знаком с первых дней работы и имел дружески-шутливые отношения, встречаясь по делам, в коридоре или в столовой, и попросил уделить минуту по срочному делу и дал ему прочитать свою заявку. Тот быстро пробежал глазами и сказал, что у них все дела почему-то срочные, среди которых документальная экспертиза, пожалуй, стоит на последнем месте.

Герман улыбнулся юмору, и настойчиво объяснил, что случай особый и касается пожилого человека с нездоровым сердцем (Герман давил на душевные струны Борис Абрамовича – человека уже пенсионного возраста, который частенько сетовал на то, что его сердце не выдержит такой огромной нагрузки на его подразделение), для которого это вопрос жизни и смерти, и далее с юмором продолжил, что он всё понимает и хочет со своей стороны компенсировать непосильный труд французским лекарством легко снимающим напряжение и восстанавливающем силы для новых свершений.

Борис Абрамович добродушно опустил глаза, сказав: «Ну что тут поделаешь», – и жестом руки предложил зайти в комнату-раздевалку экспертов, где они переодевались в свои белые халаты или защитные комбинезоны, открыл свой шкафчик и положил на полку коньячную коробку переданную Германом, и продолжил: «Я подпишу и передам вашу заявку по этому делу Лидии Михайловне, она наш у нас лучший специалист по документальной экспертизе, и она сама заберёт вещдоки и сравнит печати, подписи и бумагу и через пару дней мы направим вам наше заключение, а вот конфеты вы передайте Лидии Михайловне и сошлитесь, что это от меня, ведь у её дочки день рождения и будет очень кстати».

После Борис Абрамовича Герман зашёл в соседнюю комнату-лабораторию, где находилась Лидия Михайловна, приветливо поздоровался и сказал, что он здесь по поручению Борис Абрамовича, который просил передать ей вот этот пакет, а он сам потом всё ей объяснит.

ГЛАВА 2. ПРЕВРАТНОСТИ СЛЕДСТВИЯ.

В приёмной Донкина уже были Марков и Дронов, все поздоровались и болтали на обыденные темы вперемешку с внутренними новостями растягивая время в ожидании пока Донкин закончит затянувшийся телефонный разговор.

После приглашения секретаря вошли в кабинет и расселись как обычно, поочерёдно каждый доложил последние подвижки по подследственным делам, которые были готовы для передачи в суд или почти готовы с объяснением причин задержки.

Далее Донкин перешёл на новые дела, которые необходимо распределить между сотрудниками и шутливо подметил, что имеется четыре дела подлежащих распределению, но легко он распределил только три, потому что число три легко делится на три: Хулиганское нападение на прохожего с тяжкими телесными, передал Маркову, автомобильный наезд на пешехода поручил Дронову; и тонкую папку с ограблением табачного киоска и избиением владельца в спальном районе перекинул Гродину.

«А вот последнее и абсолютно фантастическое дело по убийству гражданина, ехавшего на большой скорости в электричке и которому в глаз влетела через окно из лесного массива шальная пуля, застрявшая в голове, – я даже не знаю как между вами распределить» – проговорил Донкин.

Молодой следователь лейтенант Дронов тут же заявил, что в таких неопределённых обстоятельствах, когда фактическое место убийства неизвестно, и возможно точное время тоже непредсказуемо, и при полной очевидности случайного непредумышленного убийства, всё это дело смотрится как чистый «висяк», что на полицейском жаргоне означало дело, которое ни при каких обстоятельствах не поддаётся раскрытию.

«Почти согласен, – подтвердил Донкин, – Висяки никто не любит, а мне надо принять решение кого из вас этим висяком наградить, а главное, как это сделать по справедливости или по-братски».

Сидящие за столом дружно рассмеялись и тогда Герман проявил инициативу: «Вы Максим Ильич так образно намекнули насчёт справедливости и братства, что мне сразу стало стыдно, потому что лично я не могу похвастается ни одним висяком, и я думаю, что вы как мудрый руководитель, а с этим все согласятся (Маркин и Дронов дружно закивали головой), передадите это дело мне чтобы не ущемлять картину равенства и братства».

Все захлопали в ладоши, а Донкин по-простецки сказал, протягивая ему пустую папку, где только лежало ходатайство районной прокуратуры: «Спасибо Герман, награждаю тебя этим делом, уверен ты справишься». Подстраиваясь по общее шутливое настроение, Герман почти серьёзно ответил: «А вы не сомневайтесь, – что было встречено с одобрением, сопровождаемым шутливыми восклицаниями, – Ну ещё бы. А кто бы сомневался» и т.п…

У себя в кабинете Герман открыл дело об ограблении табачного киоска, прочитал протокол, составленный участковым, фотографии, им сделанные с места происшествия, и подумал, что дело незначительное в смысле товарного ущерба порядка 200000 руб., и если бы не тяжкие телесные из-за которых пострадавший оказался в больнице, то дело вообще бы к ним не попало, и разбиралось бы в местном райотделе полиции.

Первым делом подумал Герман надо связаться с больницей, выяснить состояние пациента, посетить его на предмет разговора и составления протокола опроса, а также переговорить с врачом. Может быть выясниться, что более тяжкие можно переквалифицировать в менее тяжкие и тогда появится возможность вернуть дело обратно дознавателю местного райотдела и не заниматься малоквалифицированной бюрократией. Герман собрал документы обратно в папку, позвонил в больницу, переговорил с врачом, договорившись о встрече, вышел из кабинета и спустился к своей машине.

В больнице, с помощью регистратуры он быстро нашёл врача, и опросил его на предмет общего состояния пациента. Со слов врача Герман быстро составил протокол опроса, где зафиксировал сильные ушибы, разбитое лицо, синяки и гематомы на теле, но переломов не было, а только сотрясение мозга средней тяжести. В общем, состояние пациента оценивалось как очень тяжёлое на момент появления в приёмной, но прошло 2 дня, возраст средний, организм крепкий и больной почти пришёл в себя хотя весь в бинтах и смотрится как сильно покалеченный человек, но с ним можно нормально поговорить и на память он не жалуется, хотя речь несколько заторможена, но может быть это естественное проявление его манеры разговора.

Врач проводил Германа до палаты, где находился пострадавший, Герман представился и объяснил, что ему необходимо опросить больного и составить протокол опроса, который он должен будет подписать. Горюнов, так была фамилия пострадавшего, молчал и молча ждал пока Герман оформит формальную часть протокола по его паспорту и сделает фотокопию паспорта, но, когда Герман закончил и поднял голову, чтобы задать вопросы по делу, тот его перебил, заявив, что ничего подписывать не будет и вообще он ничего не помнит и что ему совсем не хочется сгореть вместе с киоском.

Германа это озадачило и он объяснил, что пострадавший вправе написать заявление об отказе от предыдущего или любое другое заявление, но только в порядке отказа от возмещения ущерба, однако факт преступления установлен, имеется протокол участкового полиции, фотодокументы с места преступления с фотографией сломанной двери, заключение дежурной бригады полиции, прибывшей на место по звонку случайного прохожего в дежурную часть, заключение медицинского освидетельствования подписанное медперсоналом в момент поступления в больницу, имеется заключение лечащего врача, возбуждено уголовное дело, что имеет место именно потому, что факт преступления установлен и нет никакой возможности кому-либо сделать вид, что этого не было.