Петр Ингвин – Зимопись. Книга пятая. Как я был невестором (страница 11)

– Умница. Только поправки не в закон, а в твою речь, привязанную к контексту ситуации. Закон говорит о греховном восхождении на ложе, в нашем случае таковой умысел отсутствует.

– Вы уверены? А мне, когда прозвучал приказ возлечь с вами, показалось…

Вероника пихнула меня задом.

– Не дерзи.

Отведя бедра назад, я мстительно пнул ответно:

– И не думаю.

Сестра Вероника не ударила в грязь лицом, новый толчок могучей середины едва не выбросил меня в пропасть.

– А мне кажется… – начала она.

– Когда кажется… – Я запнулся лишь на миг. – Молиться надо!

От падения вниз меня спасли цепкие руки и страховка, но сердце еще колотилось. Вот и поговори с такой о всяком-разном. А говорить надо. Столько тайн рядом, и ни одна не раскрыта.

– Я молюсь, – серьезно ответила соседка. – «Я помогаю окружающим, ведь потом они помогут мне». Сейчас мы друг другу помогаем, и речи о грехе быть не может. Если, конечно, один из нас не сотворит нечто неподобающее.

– Или скажет, – дополнил я.

– Или скажет, – согласилась Вероника. – Как раз об этом вторая поправка, о которой говорила. В законе сказано: «Не делай неправды на суде». То есть не перевирай слова в свою пользу и не истолковывай обстоятельства исключительно на благо себе.

– По-моему, вы только этим и занимаетесь.

Вероника открыла рот для отповеди, задумчиво замерла на миг… и улыбнулась:

– Возможно. Прицепиться можно ко всему, и любое решение всегда кому-то на пользу, хочешь ты того или нет. Если решение не на пользу никому – зачем оно тогда?

Логично. Даже не нашлось, что возразить.

– И третья поправка к твоей тираде, до которой наконец добрались – что если вину докажут, смерти будут преданы оба. Я не хотела бы оказаться даже подозреваемой в подобном нарушении, а свидетелей у нас много. Отсюда вывод: лежать тихо, греть друг друга и не рыпаться.

– Поддерживаю целиком и полностью. Но поговорить-то можно?

– А мы чем занимаемся? – проворчала Вероника.

– Ведем юридический диспут.

– Ну и выражения. От Томы нахватался?

Я прикусил язык.

– Вы не ответили о защите. На бронзу не похоже. Что это?

Зря надеялся.

– Секрет. Служители Аллы-вседержительницы, да простит Она нас и примет, защищены ее словом и делом. Негодное для других защищает нас лучше массивнейших из ваших доспехов.

Не на такой ответ я рассчитывал, но для завязки разговора пойдет.

– Разве меч не разрубит такую легкую сеточку? – снова закинул я удочку. – Или не сеточку, не пойму. Как она называется?

– В худшем случае сомнет. – Вопрос о названии Вероника проигнорировала. – Нас даже стрела не берет. Мы под защитой высших сил.

– А ваш меч разрубит?

– Хватит вопросов. Разворачивайся обратно, задом ты не такой разговорчивый.

Меня вновь спеленали чужие конечности, а при попытке подать голос последовал окрик:

– Спать!

Затем сзади послышалось едва слышной скороговоркой:

«Я отдаю мечты и поступки Алле-воспитательнице, да простит Она нас и примет, я убираю пороки из жизни и мыслей…»

Глава 7

Казалось, только начал дремать, как раздалось:

– Двое со мной, остальные на месте. За проводника отвечаете головами.

Поднявшаяся святая сестра с парой царберов размялись и полезли вверх. Помимо разведки они подготавливали путь для всех нас – стук молотков не смолкал. Впрочем, меня сморило раньше, чем они исчезли из виду.

Рассвет разбудил, но никто не поднялся. Слышались тихие переговоры, все ежились и кутались. Даже завтракать не стали, решив дождаться ушедших.

Замерзшие пальцы еще ощущали сталь кольчуги. Жаль, ничего не узнал. Впрочем, почему ничего? Узнал, что святые сестры тоже люди, но словами играют не хуже меня. Даже молодые. А это опасно. Учту на будущее.

Меня окунуло в раздумья по самое горлышко, только другой стороной. Голова трещала, но ничего похожего на выход не наблюдалось. В долине не примут пришельцев с распростертыми объятиями. В долине не верят в Аллу. В долине не знают, что я их представитель. Меня знают как сбежавшего ровза, который подобно предшественнику из преданий вернулся, поскольку не успел зажариться до полнолуния, и теперь собирается мстить. Уверен, меня попытаются зажарить еще раз, желательно со всей прибывшей компанией. Кто бы ни правил в долине – Вечный Фрист, взбунтовавшиеся хранители или добравшиеся туда рыкцари, мне не сдобровать в девятьсот девяносто девяти случаях из тысячи. Один шанс оставляю на то, что судьба нос к носу столкнет с Маликом, а он сумеет справиться с тремя десятками танков современности и еще утихомирить окольчуженную женщину с клинком, что при умелом обращении перерубает любой известный меч.

Солнце указывало примероно на полдень, когда сверху посыпался мелкий камень, и появились сестра с сопровождающими. Все были живы-здоровы.

– Все, как он сказал. – Сестра Вероника кивнула на меня, описывая результат рекогносцировки местности. – Далеко внизу площадка с водопадом, затем спуск к лесу. В одну сторону можно выйти к озеру, прямо – к дороге, которая вдоль полей ведет к изрытым жилищами горам, а влево – дремучие заросли. Думаю, по ним можно уйти вдоль горы и спуститься прямо к жилищам как дождь на голову.

Я подал голос:

– Царица спрашивала меня, как обойтись без жертв, но ответа ждать не стала. Вас он тоже не интересует?

Вероника отрицательно мотнула головой:

– У меня приказ и конкретные инструкции, действовать будем по ним.

– Погибнет много людей, если просто вломиться с оружием и захватить власть силой.

– Мы не станем захватывать, если нас не принудят. Мы попросим.

Святая сестра отвернулась – разговор окончен.

На уступе провели трое суток. Никакие приметы не работали, природа не хотела нашего выступления. Облака смеялись над нами из неописуемой вышины и упорно не желали снижаться. Мы мерзли, укутывались во все гнущееся и накрывались негнущимся, ели холодные припасы, поскольку принесенные дрова кончились к концу второго дня. И вот – снизошло.

– Подъем! – раздалось среди очередной ночи, полной промозглой мути.

Рассвет еще не наступил, а мы уже карабкались по заранее вбитым клиньям. Каждого с соседом связывала веревка. Заплечные мешки, избавившиеся от дров, воды и съестных припасов, теперь снова распухли, в них сложили часть лат и оружия. Навесы оставили на уступах – если не унесет ветром, на обратном пути будет готовое убежище. Мне оружия не вернули, даже нож отобрали для надежности. В доспехах и шлеме я чувствовал себя глупо без оружия. Ледокол без винта. Сковородка без ручки. Разве что от камней спасет, а они в горах частенько сваливаются – особенно, если выше тебя взбирается еще несколько горе-альпинистов, о технике безопасности знавших только понаслышке.

Сестра Вероника показывала путь. Миновав вершину, царберы облегченно выдохнули и тут же едва не заскулили – спуск оказался ничуть не проще подъема, а подготовленного пути не существовало. Шли наобум. Дважды раздавались грохот, звон и улетавшее вниз шуршание – сорвавшиеся обдирали руки, но не падали благодаря страховке. Они оставались внизу и готовили позиции для спуска остальных. Альпинистским опытом это не назовешь, а вот слаженности можно позавидовать. Когда облако, зацепившееся брюхом за вершину, снялось с крючка и улетело, мы уже приближались к площадке с водопадом.

– Туда идти нежелательно, – высказал я мнение, к которому, к моему удивлению, прислушались. – Удобнейшее место для дозорных. Еда, вода, место для отдыха, обзор. Лучше сразу идти в лес, пока от водопада не увидели.

– Резонно. – Святая сестра обернулась к солдатам, которые вновь облачались в полный комплект брони. – Здесь остается тройка Мамыки. Если в долине начнется заварушка, обойдите площадку снизу и с трех сторон занимайте ее. Противника уничтожить. Если же все нормально, мы вернемся без проблем и встретимся на этом месте.

Тройка солдат осталась, с остальными мы вошли в хилые заросли. С каждой минутой окружавшая зелень становились все выше и мощнее. Когда толщина деревьев позволила, Вероника, оставив накидку и оружие, взобралась по стволу под самую верхушку, пости взлетела – словно тоже часть жизни в стае провела.

Я заворожено глядел на поблескивавший в траве меч. Тонкие ножны чуть изгибались, обмотанная кожей рукоять годилась для обхватывания двумя ладонями. Передо мной лежал не меч, не сабля, а классическая катана, отличалавшаяся от оригинала только типичной для местного оружия гардой. Вот бы мне такой. С ним как с Калашом среди пистолетов. Мечта. Увы, несбыточная. Хотя мысль схватить и убежать, если честно, не покидала.

– Ближайший дым далеко. – Спустившаяся сестра Вероника опоясалась мечтой и облачилась в привычное красное. – Сигналов о нашем прибытии нет, значит, все получилось. Теперь нужно разделиться.

Вооруженный отряд почти в полном составе отправился налево в лес. Остались пятеро – я, святая сестра и тройка царберов в полном вооружении – как символ непобедимой мощи, которая обрушится на непокорных, если будут вести себя плохо. Я давно понял: плохо и хорошо – понятия относительные, они легко перетекают друг в друга. Смотря как смотреть. Сильный всегда больший правдолюб и демократ, чем слабый, поскольку у слабого нет возможности доказать обратное. Слабый всегда виноват, аксиома. «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…»

– Им нужно время, чтобы уйти подальше.

Отправив отряд вдоль гор, сестра Вероника дала время на отдых. Лучше всех отдохнул я, поскольку единственный не был занят тем, чтоб не спускать с себя глаз.