Петр Ингвин – Исправник (страница 54)

Есть вариант получше. В тайнике лежат парализер и нож. В ближайшее время Сказочник будет занят в шахте, его миссия в самом разгаре, а тайник оставлен на случай бегства. Сказочнику сейчас не до тайника. Место, где закопан сверток, Анюта помнила хорошо. Парализер обездвижит капитана, а нож…

«Наведет справедливость»? Анюта — заспранец в том худшем виде, который олицетворял Яшка? А еще она станет убийцей. Отомстив, она станет такой же, как убитый. Значит, не мстить? Чтобы ответить себе, ей нужно понять, чего она хочет. О чем мечтает. Какой видит будущую жизнь.

Сейчас Анюта не видела ничего. Только мерзкую рожу капитана, расплывшуюся в удовольствии. Мечты капитана сбывались. Все до единой. Он был счастлив.

Убить его!

А что потом?

Потом Анюту убьют. Пока ее будут убивать, она тоже будет убивать. Она убьет многих. Кровь, ненависть, постоянное бегство и ожидание выстрела из-под каждого куста — о таком будущем она мечтает?

Раненых сложили у входа, охотники уставились в прозрачную дверь. Позади Анюты, далеко за спинами охотников, разнесся скрипучий голос:

— Задача высших сил не в том, чтобы лежащий во зле мир обратился в царство любви и добра, а в том, чтобы мир до времени не превратился в царство боли и крови. Высшие силы дают выбор, и каждый сам выбирает, какую из сил усилить собой. Берегитесь лжепророков, которые приходят к вам в овечьей одежде, а внутри суть волки хищные. По плодам их узнаете их.

Позади Анюты стоял волхв. Охотники выстроились в живую стену, перекрыв вход в святилище, где священнодействовал Сказочник. Они чувствовали себя неуютно с оружием в руках, каждый знал об ответственности, но дело сделано, обратного пути нет. Теперь вся надежда на Сказочника. Нет, на мессию. И на капитана. Капитан никогда не брался за проигрышные дела.

— Какие овечьи одежды, какие волки, ты совсем выжил из ума, старик? — крикнул капитан волхву. — Высшие силы — это те, кто принимает решения, остальным надо смириться и молиться, чтобы не стало хуже. Высшая сила в первую очередь есть сила. Без силы нет всемогущества. Без всемогущества нет власти. Кто всемогущ, тот и есть высшая сила. Как назвать эту силу — любовью, добром, злом или карой за непослушание — не имеет значения, в любом случае она останется силой, которой люди подчинятся даже вопреки своей воле.

— Высшие силы — не те, кто принимает решения за других, — ответил волхв. — Когда небо полыхало, как тысячи костров в ночи, и когда упала огромная огненная звезда, я предрекал, что придет зверь. И когда солнце погасло за двумя лунами и настала тьма, я предрекал, что придет зверь. Тьма — это было знамение. Зверь пришел. Зверь здесь. Среди нас.

— Уймись, старик, твое время кончилось, пришло время молодых и дерзких. — Капитан наложил стрелу на тетиву, показывая, что его намерения серьезны.

Волхв не обратил внимания на угрозу, он шел вперед:

— Заставить человека поверить в то, что мир устроен иначе, очень легко, достаточно разуверить в том, что считалось незыблемым. Люди слабы. — Волхв не спорил с капитаном и не обличал нарушителей, он «вещал» — говорил, глядя вдаль и ни к кому не обращаясь, но его слова казались стрелами, бьющими точно в сознание. — Тесны врата и узок верный путь, и немногие находят их. Да не обольстит вас никто никак, ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся превыше всего, называемого святынею, так что в храме Создателя сядет он, как Создатель, выдавая себя за Создателя…

— Уймись, говорю! — Капитан выстрелил волхву под ноги.

Тот остановился. Капитан достал вторую стрелу. Волхв заговорил с места, не пересекая границу, определенную торчавшей из земли стрелой:

— Ненависть — единственная подруга страха. Из всех пороков только страх не содержит в себе ничего, кроме боли: ожидать — пытка, переносить — пытка, вспоминать — бесконечная невыносимая пытка. А в ненависти видится некое утешение, трусу она служит возмещением за муки страха. Чем сильнее трус боится, тем сильнее будет ненавидеть.

Сказочник вынул Кирилла из лечебника. Кирилл оставался без сознания, руки и ноги беспомощно свисали и болтались, нагое тело обтекало прозрачной густой жидкостью. Но он дышал. От ран не осталось следа.

— Мессия! — хором воскликнули охотники.

— Имеющий ухо да слышит! — провозгласил волхв. — И вот, конь бледный, и на нем всадник, которому имя «смерть», и ад следовал за ним, и дана ему власть умерщвлять мечом, и голодом, и мором. И солнце стало мрачно, как власяница, и звезды небесные пали на землю, и небо скрылось, свившись как свиток, и всякая гора и остров двинулись с мест своих. Люди будут искать смерти, но не найдут ее, пожелают умереть, но смерть убежит от них. Дал зверю дракон силу свою, и власть исцелять, и престол свой. И дивилась вся земля, и поклонились люди зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто способен сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дано ему действовать так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться зверю. И поклонятся ему все живущие на земле. Имеющий ухо да слышит. Кто ведет в плен, сам пойдет в плен, кто мечом убивает, тому самому надлежит быть убиту.

Пока волхв говорил, капитан закинул лук за спину и забрал Кирилла из рук Сказочника. Тот сразу взялся за следующего раненого, а капитан, задумчиво повертев головой, принес Кирилла и его одежду под ноги Анюте. Она, только что поднявшаяся, снова опустилась на землю, к неподвижному телу, и начала одевать Кирилла. Волхв повернулся к ней:

— И показало знамение жену, блудодействовавшую со зверем, преисполненным именами богохульными, и жена облечена была в порфиру и багряницу и украшена драгоценными камнями и жемчугом, и золотая чаша в руке ее, наполненная мерзостями и нечистотою блудодейства ее. И напоила она яростным вином блудодеяния своего все народы, и цари земные любодействовали с нею, но воздадут ей по делам ее, и в чаше, в которой она приготовляла им, приготовят ей вдвое. Сколько славилась она и роскошествовала, столько воздастся ей мучений, ибо говорила она в сердце своем: «Сижу царицею, я не вдова и не увижу горестей». Но люди и племена возненавидят блудницу, и разорят ее, и обнажат, и плоть ее съедят, и сожгут ее в огне. И будет сие, если не истребить того, которого пришествие будет со всякою силою и знамениями и чудесами ложными…

— Да заткните же его кто-нибудь! — крикнул капитан.

Одновременно три стрелы — Гамадрила, Даны и Бестии — вошли в грудь волхва. Посох выпал из рук. Мертвое тело завалилось вбок и мешком упало на землю.

Анюта глядела на убитого волхва. В открытые глаза, строгие и словно бы пристыжающие. На удивленно открытый рот.

Кирилл приподнял голову с ее коленей:

— Где я?

— Все хорошо. — Анюта погладила его по волосам. — Ты жив и здоров. Мы успели. Теперь все будет хорошо.

Кирилл огляделся. После того, как волхв упал, охотники отвернулись к святилищу, их интересовали только действия Сказочника.

Кирилл зашептал:

— Я видел, кто нападал. Не знаю всех, но среди них была Бестия, я ее узнал, когда она стреляла. Нападение подстроено. Стреляли свои. Убили именно бригадира с помощником, и теперь, пока не изберут новых, вся власть над домом сезапов в руках капитана.

«В руках капитана не только власть над домом сезапов, но и рукоятка от сирены, что намного важнее власти над одним домом», — подумала Анюта.

— Нового бригадира может не быть, — сказала она. — Юхвосты останутся без лечения, им придется сдаться на милость победителя. Охотники отправят их в шахты. Капитан станет королем. Он предусмотрел все. Старого мира больше не будет.

— А что будет, когда Сказочник приручит неж… роботов?

В голове Анюты звучали слова волхва: «И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему и кто способен сразиться с ним? И даны были ему уста, говорящие гордо и богохульно, и дано ему действовать так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться зверю. И поклонятся ему все живущие на земле…»

— Он станет королем всех деревень, — ответила Анюта. — Деревенские начальники, как бы они ни назывались, будут у него в ногах валяться, чтобы Сказочник разрешил им попользоваться лечебником.

— И капитан?

— Он ничем не лучше остальных, а во многом даже хуже. Когда Сказочник станет королем королей, для всех будет один закон.

— Капитан этого не допустит, он не для того провозгласил Сказочника мессией.

— Значит, один из них убьет другого.

— Я не хочу жить в таком мире. — Кирилл опустил глаза.

— Я тоже.

Анюта вдруг поняла, что мир, о котором мечтал Сказочник — мир выдуманный, он существовал только в голове Сказочника. Сказочный мир. На деле будут кровь и убийства. Получив власть над роботами, сможет ли Сказочник отдать ее всем людям, как обещал? Если он это сделает, начнутся междоусобные войны людей руками роботов. Сказочник умеет смотреть на несколько шагов вперед. Значит, он не отдаст власть. Вместо роботов людьми будет править Сказочник. Человек без любви. Возможно, роботов еще вспомнят добрым словом. Они поддерживали численность людей, кормили их, лечили. Сказочнику это не нужно. Чем хуже людям, тем проще ими править.

Будет ли место Анюте рядом со Сказочником в том новом мире? «И показало знамение жену, блудодействовавшую со зверем, преисполненным именами богохульными, и жена облечена была в порфиру и багряницу и украшена драгоценными камнями и жемчугом, и золотая чаша в руке ее, наполненная мерзостями и нечистотою блудодейства ее…» Жена? Не будет никакой женитьбы. Когда миссия увенчается успехом, Сказочник вряд ли задумается о семье и детях, он человек другого склада. Ему не нужна жена. Ему нужна рабыня. Даже так: ему нужны рабыни, чем больше, тем лучше. Они должны исполнять его волю, в обмен он согласен заботиться о них в меру возможности. После победы над роботами у него появятся новые заботы. Новые миссии. Он — человек дела, он доказал это всей своей жизнью. Глупо надеяться, что он вдруг изменится. Он определит себе новые цели, еще более масштабные. Его цель всегда оправдывает средства. Анюта знает лучше всех, что ради победы Сказочник не брезгует ничем. Его не сразу заметная, но (едва задумаешься над его действиями) очевидная цель — не счастье людей, как он говорил, чтобы всем нравиться. Его цель — власть. День за днем Анюта с восторгом представляла себя женой великого человека, мессии, освободителя человечества, но быть рабыней даже великого человека она не согласна.