Петр Ингвин – Исправник (страница 49)

«Ради тебя я выдержу все. Не ради твоей дурацкой миссии, а ради тебя!»

— Тогда заранее прошу прощения. — Сказочник опустил глаза. Он не хотел делать то, что требовалось, но обстоятельства заставляли. Миссия для него была важнее чувств. — Зато потом ты почувствуешь себя лучше. В дороге на тебя действовала радиация, сейчас ее последствия устранятся. Мышечная ткань обновится и станет мощнее, прибавятся силы, исчезнут все повреждения. Разденься, пожалуйста. — Анюта вздрогнула, Сказочник поспешно продолжил: — Иначе одежду зальет кровью, а других вещей у нас нет. И для большей наглядности. Рана, о которой человек знает, и рана, которую он видит — для сознания это две разные раны. Я понимаю, что капитан — мужчина, но сейчас он просто капитан, наш союзник, надежда на успех миссии. Напомню: он наша последняя надежда, иначе все рухнет, и придется начинать сначала.

Начать сначала было бы неплохо, но Анюта подчинилась. Сказочник вывел ее из святилища.

— Капитан, у тебя есть что-нибудь вроде ножа? — спросил он.

Капитан нервно сглотнул.

— К святилищу нельзя брать только боевое оружие, а воин без ножа — как солнце без света, — пробормотал он, доставая из-за пояса каменный нож размером в половину ладони. — Маленький нож — не оружие.

— Ножом и руками нанеси раны, после которых требуется помощь нежити.

— Что именно я должен сделать? — Капитан не отводил глаз от Анюты.

— Что хочешь. Проткни живот. Отрежь нос. Выбей зубы. Сломай руку. Выколи глаз. Отруби пальцы. Сделай что угодно, что не ведет к быстрой смерти.

Капитан шагнул к Анюте.

***

Очнулась она от равномерного покачивания. Голова лежала на плече Сказочника, он нес Анюту на руках, она была одета. Рядом, задумчиво глядя под ноги, шагал капитан. Позади, между святилищем и домиком волхва стояла светлая фигура с посохом в руке. Босые ноги, высокое суховатое тело, завернутое в кусок ткани, длинные седые волосы. Волхв. Он наблюдал. Анюта не знала, когда он появился. От невыносимой боли она потеряла сознание и пришла в себя только сейчас, на руках Сказочника. «Демонстрация» завершилась успешно, источник жизни сработал.

А если бы не сработал?

Думать об этом надо было раньше. Все хорошо, что хорошо кончается, но в следующий раз безграничное доверие к Сказочнику надо втиснуть в какие-нибудь рамки.

Анюта вспомнила, что с ней делал капитан, и едва снова не провалилась в беспамятство. Нет, следующего раза не будет. Во всяком случае, такого следующего раза.

— Впечатляет, — негромко проговорил капитал. — Настоящий мессия вылечил бы одним прикосновением… но тоже неплохо. Повторить при собрании народа — и многие поверят. А с неповерившими придется помучиться.

— Чем тебе грозит порча шарманки? — Сказочник говорил шепотом, не зная, что Анюта уже в сознании, и оберегая ее покой. — Я сказал, что рукоятку забираю временно, но мне вряд ли поверили.

— Мне не грозит ничем, а тебе — отлучением от лечения. Но тебе это не страшно, ты сам справляешься.

— Волхв должен как-то отреагировать на порчу своего главного достояния.

— Завтра утром он пошлет ученика узнать кто ты и потребует принять меры. Если мер не принять, завтра вечером он расскажет о происшествии тем, кто носит ему дрова и забирает манну из святилища, а через восемь дней, на желтую луну, когда нежить привезет запас манны, он нажалуется на тебя нежити. Времени у нас мало. Завтра решающий день. Либо у тебя все получится, либо тебе придется уйти. Только бы нежить не приперлась без вызова, а с людьми любой вопрос я решу.

— А если кому-то из ваших или юхвостам помощь понадобится ночью? Люди болеют и умирают не только днем.

— Прибежит гонец на стегоступах. Не беспокойся. Я же говорю: с людьми я решу любой вопрос.

Сначала шли к месту, где с оружием ждал Гамадрил, оттуда повернули к дому. В пути похолодало, кожа покрылась пупырышками от ледяных порывов ветра, а когда входили внутрь, ноги и руки уже посинели.

— О том, что мы ходили в святилище, пока молчите, — предупредил капитан перед тем, как отправить Сказочника и Анюту в их комнату. — Я расскажу сам и расскажу так, как надо. Все же, святилище. Его, как бы, надо уважать.

После ужина капитан созвал общее собрание. Проводили его в коридоре. Для главных действующих лиц набросали горку тюфяков, куда забирались с ногами, остальные расположились кто где мог. Большинство заполонило коридор, передние сидели чуть ли не на головах друг у друга, дальние вытащили в проход тюфяки и расположились на них. Многие приготовились слушать из ближних комнат, набившись по нескольку человек и убрав занавески. Кто-то залез на верхушку стены и сидел там, свесив ноги. Самые ловкие и бойкие разместились на перекладинах лестницы, ведущей к окошку.

Вслед за капитаном на тюфяки взошел бригадир шахтеров — высокий, седой, с твердым взглядом. Он напоминал папу Анюты в те времена, когда она была маленькой. Рядом с ним сел еще один шахтер, с широкой грудью и длинной черной бородой. Последним пригласили Сказочника. О нем, как объявил дежурный, собрался говорить капитан.

Недалеко впереди, в проеме своей комнаты, стоял Кирилл. Взгляд Анюты не остался незамеченным, последовал кивок приветствия, после чего, как всегда, щеки у Кирилла покраснели, глаза смущенно опустились. Он засуетился, снял занавеску, подтащил к проходу тюфяк и сел на него сбоку. Рядом осталось место. К Кириллу никто не подсел. Похоже, он живет один. Он снова оглянулся на Анюту, посмотрел на свободное место рядом с собой и отвел взгляд. Наверное, хотел предложить Анюте сесть рядом, но не решился.

Сзади, из уборной, вышел Гамадрил. Он остановился рядом с Анютой и, вытирая руки об одежду на животе, прошептал с высоты своего роста:

— Красавице говорили, что она красавица?

— Красавица знает, что она красавица, и у красавицы есть имя.

— Ходят слухи, тепленькое местечко рядом с красавицей иногда пустует. Я зайду, когда Сказочника не будет.

— Нет.

— Ты меня плохо знаешь, поэтому ерепенишься, — оскалился Гамадрил. — Я зайду, и ты узнаешь меня лучше.

— Нет.

Пока он не сказал чего-то еще более прямого и непоправимого, после чего жизнь прежней не будет, Анюта пошла вперед, к свободному месту на тюфяке рядом с Кириллом.

— Плохой выбор, — бросил вслед Гамадрил.

Тоже двинувшись по коридору вперед, он протолкался в самую гущу сидящих у входа, где втиснулся между ними, заставив подвинуться. Оттуда он нашел глазами Анюту и подмигнул ей.

Анюта присела рядом с Кириллом:

— Я тут послушаю, хорошо?

Было видно, что он не только не возражает, но и рад ее присутствию, и она продолжила:

— Кто вон тот, третий, рядом с капитаном и бригадиром?

— Помощник бригадира. Очень здравомыслящий человек. Третий по влиянию в доме сезапов. Обычно капитан спорит с помощником бригадира, что бы тот ни предложил, а бригадир находит какое-нибудь среднее решение, чтобы устроило всех. — Кирилл задумался о чем-то, щеки еще больше покраснели, но он все же нашел силы сказать то, что хотел: — К тебе подходил Гамадрил… Я вижу, он тебе не нравится. Если хочешь, в свободные ночи можешь ночевать у меня. Не подумай ничего плохого. Здесь ты будешь чувствовать спокойно, обещаю. Ты будешь спать на тюфяке, а я на полу.

«Свободные ночи». Весь дом сезапов знает, что ночь Сказочник провел не с Анютой.

— Спасибо, я подумаю.

Снаружи царствовала ночь, а в доме мягко светились созданные с помощью физики стены. Прошлой ночью они не светились, а сейчас, в нарушение обычного порядка, продолжали сиять. Наверное, ждали, когда все разойдутся по комнатам.

— Предварительное слово будет коротким, — сказал капитан. — От новичка я узнал такое, что необходимо знать всем. Сказочник, говори все как есть. Прошу не перебивать, все вопросы потом.

Сказочник поднялся.

— Сначала я расскажу о себе. Расскажу даже то, чего до сих пор не знает моя подруга. Время пришло. Начну с главного. Я — мессия. Это так. Не надо вопросов, дослушайте и сами все поймете. Я родился давным-давно, я современник ваших предков, прилетевших с Земли. Я тоже с Земли. Меня выбрали из миллионов, чтобы однажды я совершил невозможное — невозможное для обычного человека, но не для мессии. Мое тело особым образом доработано, мои возможности фантастически выросли по сравнению с человеческими, и с тех пор меня ведет высшая сила — она защищает меня, направляет и снабжает необходимыми знаниями. Меня сложно назвать обычным человеком, но колдуном или нежитью еще более неверно. Я мессия. Моя миссия — освободить людей от гнета нежити. В незапамятные времена меня отправили в космос на небольшом звездолете. Мое тело без сознания лежало в состоянии анабиоза — это такой сон, но человек в нем не стареет. Прошло огромное количество лет, и корабль потерпел крушение на вашей планете. Насколько понимаю, корабль шел по следу одного из ковчегов — того, на котором ваши предки прибыли на Новую Землю. Я отправился в путь буквально за ними, а прилетел через невероятное количество лет. Наверное, в пути что-то произошло. Я не знаю, как проходил полет и что случилось, я спал. Возможно, в космосе с кораблем ничего не случилось, просто его скорость была несоизмеримо меньше скорости ковчега. Об этом я могу только догадываться, истина мне неизвестна. О крушении я узнал на планете, когда вышел из анабиоза. Летел ли со мной кто-то еще, я не знаю. Если в корабле были люди, они погибли. Вдребезги разбились все роботы. От корабля остались жалкие обломки. Повезло только мне. Чуть позже стало понятно, что «повезло» — неправильное слово. Сверхъестественная сила вела меня через световые годы именно сюда, на Новую Землю. Очнувшись в одиночестве на незнакомой планете, я осознал, для чего существую. Возможно, я был единственным человеком на том корабле. Допускаю даже, что корабль построили и запустили ради меня. Нет, простите, я неверно выразился. Не ради меня. Ради вас. Я здесь для того, чтобы спасти людей и вернуть их на пьедестал правителей мира. Существа, которых вы называете нежитью, должны подчиняться человеку, они обладают неописуемыми возможностями, перед которыми меркнут даже мои чудесные возможности. Вся эта потрясающая мощь должна служить людям. В меня же вложено только то, что поможет миссии.