Петр Ингвин – Исправник (страница 15)

— Свидетель ошибается или намеренно лжет, — сказал папа Анюты. — Были еще следы. До меня в Холодную пещеру ходили и вернулись оттуда еще два человека.

— Циновщик, ты видел тех, кто ходил туда до тебя? — спросил Болтун.

Папа Анюты посмотрел на Близнецов. Их синяки говорили сами за себя.

— Не видел, — честно ответил папа. — О тех, кто ходил в Холодную пещеру до меня, вы можете узнать у Сказочника.

— Если понадобится, его мы тоже допросим, — сказал Болтун. — На нашу беду, Сказочник врет в четырех словах из пяти, веры его словам нет, поэтому пока обойдемся своими силами. Циновшик, после рассказа свидетеля ты признался, что ходил в Холодную пещеру. Кроме Сказочника там никого не было. Циновщик, скажи, отвечая за свои слова перед всем народом: ты признаешь, что этой ночью разговаривал со Сказочником?

Отрицать смысла не было. Если Сказочника допросят, тот расскажет все.

— Признаю.

— Ты знал о запрете разговаривать со Сказочником?

«Не знал» — не оправдание, запирательство ничего не даст, а на глупые увертки папа не способен.

— Знал, — прямо ответил он.

Признанием он вынес себе приговор. Теперь спасет только чудо. Чудом может стать одновременное наказание Близнецов за такой же проступок. Их папаша деток в обиду не даст, приговор будет мягким, если вообще будет. Всех троих пожурят и возьмут слово так больше не делать. И никто не вспомнит, что за нарушение запретов исстари применяется единственное наказание. Смерть.

Пока Анюта думала, как лучше притянуть к делу Близнецов, Дунька без затей выпалила во весь голос:

— Близнецы тоже ходили к Сказочнику!

Болтун повернулся к Виталику и Валерику:

— Что вы ответите на предъявленное обвинение?

Никто не сомневался, что ночью Близнецы посещали Холодную пещеру. Но если Близнецы начнут все отрицать — у кого хватит сил и духу поспорить с ними? Что предъявить как доказательство? Их синяки? Никто не видел, откуда эти синяки взялись, поэтому любое, даже самое бредовое или наивное объяснение Близнецов будет принято как непреложная истина. Скажут «Неудачно поскользнулись» — значит, так оно и было. Не можешь опровергнуть — молчи. За бездоказательное обвинение положена такая же кара, как за преступление. Дунька своим выкриком подставила себя. Если Близнецы выкрутятся, следующий вопрос Болтуна будет обращен к Дуньке: «Чем ты обоснуешь предъявленное обвинение?»

Анюта едва держала себя в руках. Хотелось броситься на Близнецов и выцарапать им глаза.

— Да, мы ходили этой ночью в Холодную пещеру, — нежданно подтвердили Близнецы.

По толпе прокатился гул. Валерик усмехнулся:

— В Холодную пещеру мы, это самое, и вправду ходили. Из того, что мы узнали о чужаке вчера днем, мы поняли, что он много врет и что он не рассказал всей правды о себе, а еще что он хочет поссорить людей с дивами. Чужак нам не нравился. Ночью мы решили, что надо его проучить, и пошли помериться силами. Но в дороге мы замерзли и оказались неготовыми к схватке. Видите синяки? Это потому, что мы очень замерзли, руки и ноги у нас едва двигались, а он, это самое, налетел на нас с кулаками — свеженький, отдохнувший. Только того и ждал.

Близнецы блестяще вывернулись из ловушки, в которую, как сначала казалось, сами себя загнали. Начни они придумывать неубедительные отговорки (а убедительные в их случае привести невозможно) или отнекиваться, им не поверили бы. Впервые в жизни они признали, что их побили, и сразу же привели вескую причину, почему схватка закончилась не в их пользу. Своим признанием они отвели от себя возможные подозрения в разговоре со Сказочником. А ведь запрет…

Анюта едва удержалась на ногах. В висках стучало так, что голова раскалывалась. Вот почему Близнецы спокойны, и вот почему они сказали правду. Запрет был только на разговоры.

— Мы ходили в Холодную пещеру, — Валерик не сдержал победной улыбки, — но мы, это самое, мы не разговаривали со Сказочником. Запрет мы не нарушали.

— А дочка нарушителя, между прочим, вчера нас чуть не убила, — объявил Виталик, отчего гул, пронесшийся по толпе, не утих и набрал новую силу. — Мы живы благодаря чуду. Анюта, дочь Циновщика, нашла кусок скалы с трещиной и скинула на нас каменную глыбу — здоровенную, в два наших роста. Анюта, конечно, скажет, что она ни при чем и что случайно толкнула на нас огромную глыбу. А мы и не собираемся доказывать, что она сделала это умышленно. Мы ее не обвиняем, вовсе нет. Наоборот, мы хотим, чтобы Анюта простила нас, мы ведь не всегда вели себя с ней хорошо. У нее был повод не любить нас. Но мы не хотим, чтобы однажды на нас снова упала скала. Мы извиняемся перед Анютой за свое поведение и хотим помириться.

Болтун нашел глазами Анюту:

— Анюта, скажи нам, ради А-Ктина: это правда — то, что говорят Близнецы про скалу?

— Я была на скале, когда они остановились внизу. Оттуда я увидела чужака и высунулась посмотреть, а по скале проходила трещина, и я сама едва удержалась, чтобы вместе со скалой не полететь вниз.

— И чуть не убила нас, — вставил Валерик.

— Чуть не убила вас не я, а сорвавшаяся часть скалы.

— Нож воткнулся в человека и убил его. Виноват нож? — едко поинтересовался Виталик.

Такой речи, такого поворота о примирении и, особенно, такого сравнения, как с ножом, Близнецам в жизни не придумать. Это их отец надоумил. Теперь Близнецы выглядят пострадавшими, а Анюта — преступником, которого пострадавшие благородно прощают. Пещерники прекрасно понимали, что происходит, они знали Близнецов, а для подземников, от чьего решения зависели судьбы каждого, отныне зло — это Анюта, дочь главного подсудимого, а добро и кротость — Виталик с Валериком.

— Анюта, Виталик, Валерик, — обратился к ним Болтун, — подойдите друг к другу. Пожмите друг другу руки. Не будь Анюта невестой, я посоветовал бы обняться, но не будем ради одних традиций нарушать другие. Да свершится примирение, и да уйдут в прошлое былые обиды. Отныне меж вами — мир, только мир и ничего кроме мира, раз и навсегда, до последней минуты жизни каждого из вас. Клянетесь?

— Да! — одновременно выпалили Виталик и Валерик.

— Да, — пришлось сказать Анюте.

Ей ли не знать, чего стоят клятвы Близнецов.

Валерик сжал ладонь Анюты так, что захотелось взвыть, а Виталик, стиснув ее руку до боли вслед за Валериком, шепнул:

— Ночью мы ждем. Иначе пеняй на себя.

— Одно дело решилось к общему согласию и удовольствию, — провозгласил Болтун, — теперь вернемся к тому, ради чего мы собрались. На наших глазах случился обман суда — худшее из преступлений, на которое способен человек. Совершил проступок — признайся, и тебя, возможно, простят. Циновщик пошел другим путем. Он пытался скрыть нарушение запрета. Он врал нам в лицо. Врал до последнего. Свидетели вывели его на чистую воду, и только тогда он признался. — Болтун облегченно выдохнул и продолжил более спокойно, без прежнего пыла: — Все сказано, все ясно, ничего нового мы не узнаем. Предлагаю принять решение и разойтись.

— Может быть, допросить Сказочника? — выкрикнул из толпы Ножевик. — Он расскажет, с кем разговаривал и разговаривал ли.

Болтун отрицательно поводил указательным пальцем перед лицом:

— Нет. Нам это ничего не даст. Сказочник расскажет очередную сказку, ему верить нельзя, его слова ничего не прояснят, а только все запутают. К тому же, от его рассказа ничего не зависит: нарушение запрета имеет место, нарушитель известен, должно последовать наказание. — Он повернулся к подземникам: — Сколько времени потребуется на совещание?

Отец Близнецов проворчал:

— А чего тут совещаться? Сказано же: нарушение запрета имеет место, нарушитель известен, должно последовать наказание. О том, как наказывают за нарушение запрета, известно каждому. О чем еще совещаться? Объявляй приговор.

Болтун кивнул:

— Да будет так. Нарушитель признал себя виновным, он приговаривается к смерти. Казнь состоится в течение пяти дней. Срок установлен, чтобы приговоренный осознал совершенные им неправедные поступки, подготовился к встрече со всемогущим А-Ктином, привел в порядок незаконченные дела и передал секреты мастерства новому циновщику, которым отныне будет Косолап, второй сын Одежника.

Анюта и Дунька прильнули к папе. Он принял приговор спокойно. Было видно, что он давно понял, к чему все идет. Подземникам требовалось подтвердить святость запретов, чтобы народ не расслаблялся, ведь слова имеют вес только тогда, когда подтверждены делом.

— По священной древней традиции, — вновь заговорил Болтун, — приговоренному позволяется высказать последнее желание. Если оно не послужит к пользе посторонних и не повредит окружающим, а также не нарушит старых законов и новых запретов, желание будет исполнено. Итак, Циновщик, говори свою последнюю просьбу.

***

От бессилия Анюте хотелось биться головой о стенной камень. Папа мог еще жить и жить, его приговорили из-за нее, из-за ее капризов. Теперь ничего не поделать. Вернувшись домой, папа лег и больше уже не встал, у него отнялись ноги. На всхлипы Анюты он строго погрозил пальцем:

— Перестань. Ты уже взрослая. Ты не виновата в том, что случилось, я сам принял решение, и только мне за него отвечать. Я сделал так, как было нужно. Сейчас я еще более уверен, что поступил правильно. Близнецы тебя в покое не оставят, от них тебя спасет только чудо. Сказочник — твоя надежда на чудо. Подземники его боятся. Думаешь, почему они его не вызвали на суд? Боялись, что он скажет или сделает что-то не в их пользу. Они и Сказочника с радостью приговорили бы к смерти, но не уверены, что справятся с ним даже все вместе, а рисковать жизнью никто не хочет.