Петр Илюшкин – Страшная граница 2000. Вторая часть (страница 20)
– Блиндаж! Точно блиндаж! Пистолеты там есть! Точно! – возбужденно орал Лёха. – Давай залезем!
Хм! Давай-то давай, но как именно?
Если спускаться по веревке, то «давай» может и получиться.
Но! Если не получится, то лететь с обрыва метров двадцать! А я и плавать-то не умею!
Ревущая внизу чёрная вода завораживала и пугала.
Что же делать?
Как всегда, любопытство пересилило страх.
Запасливый Лёха подозвал своего брата Славика:
– Потроши вещмешок! Веревку давай!
Веревка там была. Обычная, бельевая, которая недавно исчезла из прачечной детдома.
Ай да Лёха, ай да сукин сын!
Увидя мой подозрительный взгляд, Лёха сделал простодушную морду лица и затараторил:
– Веревку двойной делай! Так надёжно! Тогда не оборвётся!
– Знаю-знаю! – буркнул я, держа верёвку. – Первым полезу. Отвяжусь там, дёрну два раза. Ты вторым лезешь! Я встречу.
Разговором я пытался сбить страх.
Что скрывать, боялся жутко! Аж сердце выпрыгивало из груди!
Благо, шум ревущей внизу огромной реки перекрывал этот предательский стук сердца.
– Лёха! За тобой пойдет братан! – приказал я нарочито грубо. – А ты, Кот, вместе с Беком держите верёвку! Крепко держите!
– И мы хотим в блиндаж! – начал было канючить толстый Кот.
– Не боись, все там будем! – успокоил я. – Вы с Беком самые толстые, поэтому сможете нас удержать, если сорвёмся! Или ты хочешь, чтобы худой Лёха тебя держал? Не боишься, что упустит тебя в реку?
– А как мы попадём к вам? – удивился Бек.
– Как-как! Найдём как! – отрезал я. – Самое простое – лопатой продолбаем выход к вам. Сапёрная лопата у нас есть. И в блиндаже, наверно, есть.
Подойдя к самому обрыву, я невольно посмотрел на ревущую далеко внизу пучину огромной реки. И ноги мои предательски задрожали!
Твою мать, зря смотрел!
Присев на краю пропасти, я сделал вид, что внимательно изучаю реку. На самом же деле, прикрыв глаза, оживлял в памяти страшный бой 1942 года.
Немецкие танки раздавили тогда почти весь батальон моего деда. Пятьсот наших парней были вмяты в песок калмыцкой степи!
Смерть жестоко, нагло, в упор смотрела на моего деда Петра, готовясь размолотить тяжёлыми танковыми гусеницами.
Выдержал мой дед – лейтенант, не побежал! И другие не побежали!
И мы, его внуки, тоже не побежим! Мы – не трусы!
И унялась моя дрожь, испарился скользкий противный страх.
– Бек! Ложитесь на землю и держите верёвку! – приказал я. – Вдвоем будете держать меня. Я – худой как верблюд! И Лёха худой.
Когда пацаны улеглись, я подёргал веревку, обвязанную вокруг пояса:
– Нормально! Выдержит!
Повернувшись к единственной пацанке в нашей шайке, я попросил:
– Оксанка! Смотри по сторонам! Очень внимательно смотри! Чтоб врасплох нас не взяли!
Вдохнув-выдохнув, подёргав ещё раз верёвку, я лег на пузо и скользнул вниз. Осторожно нащупал опору и встал одной ногой на что-то твёрдое.
И тут же это «что-то» вывалилось и ухнуло вниз.
Следом, матерясь как сапожник, ухнул и я.
Спасло то, что руку я благоразумно обмотал верёвкой. И падение мое оказалось недолгим. Пацаны наверху крякнули, но выдержали.
В панике молотя ногами по сыпучей глине обрыва, я ухватился за бревно и ввалился в узкую пещерку. Внутри было темно.
Отдышавшись и придя в себя, я отвязал верёвку и подёргал:
– Лёха! Давай!
Это действительно был блиндаж. Делали его, похоже, в спешке. Поэтому и покосился он от первой же немецкой бомбы. А выйти никто не смог, потому что завалило тоннами песка и глины.
– Видишь, в каких позах солдаты? – испуганно шептал Лёха, разглядывая скелеты, одетые в советскую военную форму. – Задохнулись!
Скорее всего, так и было. А жестокие бои не дали возможности откопать солдат и похоронить. Сколько ещё человеческих косточек и черепов лежит в этой кровавой волжской земле!
Скелеты нас не пугали. Их было двое. А нас, живых, трое. Проковыряв лопатой глину, мы проложили ход наверх.
И все вместе занялись изучением блиндажа.
Сначала работали наощупь, чиркая спичками. А потом нашли сплющенную гильзу с фитилем и запас керосина в канистре. Не испарился керосин!
При тусклом колеблющемся свете фронтового фитиля мы осторожно ощупали скелеты. В кобуре у каждого оказались пистолеты ТТ. Целые, невредимые пистолеты! В углу – цинк с патронами!
Бек ковырялся в углу.
– Вальтер! Немецкий Вальтер! Смотри, какая пушка! – неожиданно и радостно вскрикнул он. И подставил под огонек коптящей лампы пистолет.
– Ого! – не удержался Лёха. – Только ржавчину снять придётся. Я маслёнку нашёл! С маслом! Щас смажем!
Пока они ахали да охали, я нащупал более солидную добычу – автомат ППШ! Вместе с магазином, тяжёлым, полным патронов.
Вместе мы рассматривали и щупали грозное оружие Красной Армии.
– Пострелять бы! – завистливо прошептал Кот.
– Не, не получится! – авторитетно заявил наш спец по оружию Лёха, отстегнув магазин и что-то прощупав. – Ржавчина. И порох отсырел в патронах.
Кот, как всегда, сдаваться не собирался. И правильно делал. Через полчаса поисков он притащил целый и невредимый цинк с патронами. И ехидно спросил:
– Патроны у ПэПэШа – калибр 7,62?
– Ну и чё? – удивился Лёха, занимавшийся смазкой автомата.
– А то! Пистолетный патрон, ТэТэшный, такой же калибр. Так что в цинке любой патрон подойдет. Вот и постреляем из ПэПэШа!
Леха вскрыл цинк и сноровисто, как бывалый фронтовик, заправил магазин ППШ патронами.
Попросив Оксанку заткнуть уши, чтоб не испугалась выстрелов, мы подошли к самому краю обрыва.
Очередь, еще очередь!
Грохот выстрелов хлестнул по ушам и зазвенел по всему блиндажу. Оксанка, несмотря на законопаченные ушки, испуганно присела. Но быстро очухалась:
– Пацаны! Дайте стрельнуть!