Петр Черкасов – Гражданская война генерала Де Голля. Путчи, кризисы и заговоры во Франции в период Алжирской войны 1954–1962 гг. (страница 10)

Другим следствием делегирования явилась деформация самой военной структуры. В условиях войны, проходившей вдали от непосредственного контроля центральной военной власти, значительно возрастала военно-политическая самостоятельность командования на местах. Главнокомандующие французскими войсками (в Индокитае, а затем в Алжире) были практически бесконтрольны в своей деятельности, во всяком случае от министерства обороны и генерального штаба. Нередко представитель армии совмещал свой военный пост с функциями правительственного эмиссара (например, адмирал Тьерри д’Аржанлье, генералы Валлюи и Эли в Индокитае, генерал Салан в Алжире). Не меньшей автономией располагали представители других звеньев военной иерархии – командующие военными округами, командиры корпусов, дивизий, полков. Один из руководителей СФИО, А. Савари, отмечал в своей книге, что в ходе алжирской войны «армия… прониклась сознанием своей мощи, расширением своей ответственности в связи с жертвами, которые она принесла, и в связи со слабостью правительств, намерения которых всегда казались ей сомнительными, иногда угрожающими, а их власть – не более чем словесной». Возросшее политическое значение армии наглядно было продемонстрировано серией путчей и заговоров, сотрясавших Францию на протяжении второй половины 50-х – начала 60-х годов.

Обстановка перманентного состояния войны, в котором Франция пребывала с 1946 г., пагубно отразилась на определенных конституцией прерогативах Национального собрания. При всем его значении в Четвертой республике оно имело мало возможностей активно вмешиваться в военные вопросы. Парадоксально, но факт – парламент мог без особого труда свалить то или иное правительство (что он с успехом и делал), но был беспомощен перед алжирскими ультра и армией.

Именно война являлась основным фактором крайней нестабильности правительства. Лишь за первые три с половиной года алжирской войны (ноябрь 1954 – май 1958 гг.) в Париже сменилось шесть правительств. Всего же за 12-летнюю историю Четвертой республики имело место 18 министерских кризисов, значительная часть которых связана с войнами в Индокитае и Алжире. За этот же период произошло 13 индивидуальных отставок министров: из них семь были вызваны непосредственно индокитайской и алжирской войнами, а остальные шесть – косвенно связаны с проблемами колониальной политики.

Хроническая правительственная неустойчивость свидетельствовала о глубокой пропасти, существовавшей между общественным мнением и государственными институтами.

Важнейшей причиной правительственной нестабильности, несомненно, являлось сознательное отстранение с 1947 г. от участия в решении насущных проблем страны Французской коммунистической партии. Руководящие верхушки буржуазных и реформистских партий пытались делать вид, что ФКП не существует, как не существует 5 млн избирателей, постоянно отдававших свои голоса представителям коммунистов на всех выборах. Подобный подход не мог не отразиться на функционировании самого буржуазного государственного механизма, дававшего перебои всякий раз, когда делалась попытка обойти, проигнорировать мнение ФКП и стоявшей за ней широкой массы избирателей. А именно этот путь избрали буржуазно-реформистские лидеры, сменявшие друг друга у руля власти Четвертой республики на протяжении 12 лет ее существования. В конечном итоге проведение подобной тактики, имевшей целью изолировать ФКП, загнать ее в своего рода «политическое гетто», в условиях подъема правоэкстремистских сил привело страну в конституционный тупик.

У крупного буржуазного социолога академика А. Зигфрида были все основания констатировать, что Четвертая республика в 1958 г. уже не была республикой 1947 г. Французские авторы по-разному датируют истоки кризиса 1958 г., но все они сходятся в одном: к началу путча 13 мая 1958 г. государственная власть была абсолютно недееспособной. «Капитуляция гражданской власти в Алжире предшествовала 13 мая», – подчеркивал Р. Арон. «Устранение гражданской власти и деградация государственного режима предшествовали алжирской войне, – отмечал Ж. Бараль. – В действительности и то, и другое началось со вступления в силу конституции 1946 г., которое почти точно совпало с началом войны в Индокитае».

На протяжении всей недолговечной истории Четвертой республики конституция 1946 г. служила постоянной мишенью для ожесточенных нападок со стороны буржуазных группировок, как ультраправых, так и правоцентристских.

Дело в том, что конституция 1946 г. была по своему духу и содержанию одной из самых демократичных в политической истории Франции. Это было прямым результатом энергичной и согласованной деятельности левых партий, всех демократических сил в первый послевоенный период, когда шла подготовка конституции. Она отразила значительно возросший уровень демократизации французского общества, повышение роли прогрессивных сил и широких масс трудящихся, сыгравших решающую роль в освобождении Франции от фашизма. Именно этот демократический дух конституции 1946 г. более всего не устраивал реакцию, начавшую нападки на основной документ с момента его принятия. Постепенно, по нарастающей эти нападки вылились в развернутое наступление на конституцию. С 1946 по 1958 г. в парламент было внесено 99 предложений о пересмотре конституции, из которых 37 – «умеренными», 18 – МРП, 12 – голлистами. Характерно, что подавляющая часть этих предложений была направлена на ограничение «всевластия» парламента (законодательной власти) и расширение полномочий правительства и всех его органов и служб (исполнительной власти). Иными словами, речь шла о том, чтобы избавить правительственный аппарат от контроля со стороны общественного мнения. Особенно яростным нападкам конституция 1946 г. подвергалась со стороны алжирских ультра. В послании шовинистических организаций Алжира председателю совета министров М. Буржес-Монури, направленном в сентябре 1957 г., прямо говорилось: «Мы требуем немедленного пересмотра конституции».

В обстановке прогрессирующего загнивания буржуазно-парламентского строя Четвертой республики и раскола рабочего класса, осуществленного по вине правосоциалистических лидеров СФИО, ультраправые силы значительно укрепили свои позиции и готовились дать бой республике и демократии. Начиная с 1956 г. в стране начинается подготовка антиреспубликанского заговора.

В обширной французской литературе, посвященной государственному перевороту 13 мая 1958 г., нет единой точки зрения на истоки, генезис и режиссеров майского кризиса. Оценки тех или иных авторов находятся в прямой зависимости от их идейно-партийной принадлежности. Точка зрения алжирских ультра, настаивавших на «стихийном» характере майского путча и возлагавших всю ответственность на де Голля и его сторонников, отражена в работах А. де Сериньи, А. Пажо, полковника Р. Тренкье и др. Голлистская версия излагается прежде всего самим де Голлем, его окружением и симпатизирующими ему авторами. Имеются и исследования объективистского характера.

Французские журналисты М. и С. Бромберже, изучавшие события 13 мая по горячим следам, пришли к выводу, что майскому путчу предшествовало по меньшей мере 13 заговоров. Большинство авторов сходятся на том, что 13 мая – результат не одного заговора, имеющего один источник, а более или менее случайное слияние нескольких заговоров, готовившихся различными политическими силами и группами.

Изучение короткой, но богатой событиями истории Четвертой республики, а также хода алжирской войны позволяет полностью согласиться с Ю. И. Рубинским, указывающим на нескольких организаторов майского путча – алжирских ультра и их организации, правых в метрополии, в том числе голлистов, армию.

Лагерь крайне правой реакции во Франции второй половины 50-х годов включал в себя большое число полулегальных, а часто и подпольных националистических и террористических организаций, объединявших правоэкстремистские круги в метрополии и Алжире. Наиболее старой из них являлось «Движение Молодая нация», которое активно действовало в Парижском районе. Численность его достигала 600 человек. Основанное в 1949 г. братьями Сидо – Жаком, Франсуа, Пьером и Анри, сыновьями одного из помощников Дарнана, казненного патриотами в период Сопротивления, движение, открыто декларировавшее свой фашистский характер, отличалось ярым антипарламентаризмом, ксенофобией и антисемитизмом. Его эмблемой был кельтский крест в голубом круге, заимствованный впоследствии ОАС.

В метрополии действовала глубоко законспирированная ультранационалистическая, политико-религиозная организация «Ситэ католик», рекрутировавшая свои кадры в офицерской среде. Перечень правоэкстремистских организаций метрополии дополняли: «Революционная патриотическая партия» (ППР), основанная Ж.-Б. Биаджи в 1957 г., «Французская фаланга», созданная в 1956 г. неким Ш. Гасто с претензией на сходство с партией испанского диктатора Франко, «Фронт национального действия». Общая численность этих группировок составляла примерно 2 тыс. человек, однако их подрывная деятельность причиняла немало беспокойства «службам порядка» Четвертой республики.

Значительную силу представляли в середине 50-х годов многочисленные организации ветеранов колониальных войн, игравшие заметную роль в политической и общественной жизни Франции. С мнением этих организаций, в руководстве которых часто находились известные политические и военные деятели, вынуждены были считаться все правительства Французской Республики. В конце 1955 г. Р. Мартель основал объединение «Французский союз Северной Африки» (ЮФНА), идеологическим фундаментом которого служила немудреная формула «Бог, Природа, Семья, Родина». За короткое время его численность превысила 15 тыс. человек. Подрывная деятельность объединения приняла столь широкие масштабы, что Р. Лакост вынужден был 5 июля 1956 г. запретить его. Заместитель Мартеля Креспэн после роспуска ЮФНА и временного ухода в тень шефа объявил о создании «Комитетов французского возрождения» (СРФ), которые продолжали подрывную деятельность.