Петр Чекмезов – Чувствуя дорогу. От Владивостока до Москвы (страница 2)

Лия повернулась к нему, и даже за тёмными очками чувствовался сосредоточенный, внимательный взгляд.

– Спасибо, Петя… Ты описываешь так, что я «почти вижу». А про дачи… Знаешь, как ни странно, я помню тот запах костра. Дымный, смолистый. И треск веток. А ещё – как сосиски пахли дымом и становились такими… пухлыми и золотистыми. Ты тогда мне первую дал, хоть я и боялась обжечься. Извини, я опять про еду. Просто… когда не видишь, запахи и вкусы становятся целыми историями.

– Слушай! А ведь точно! Ты была с нами на открытии того места, на старой даче. Да-да, с ума сойти! Как же я забыл.

Стоило только ухватиться за приоткрывшийся файл воспоминаний, как внутренние картинки рекой полились, прямо целым кинофильмом из образов.

– Да, это была ты… В светлом платье, сарафан кажется.

Автобус слегка подбросил пассажиров на кочке. Лия инстинктивно прижалась к попутчику, но потом отодвинулась, будто спохватившись.

– Петя… а ты не устанешь? Двенадцать часов – это очень долго. А потом еще дальше ведь столько же. И еще. И дальше много-много часов. И ты всё время будешь моими глазами… Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя обязанным. Ты и так уже столько для меня сделал.

В её голосе звучала искренняя тревога и та самая деликатность, которая всегда в ней была. И еще, конечно же, ей было интересно, как он ответит? Сможет ли развеять её сомнения или, может, даже немного пофлиртовать?

– Ох, солнышко! – волна тепла поднялась у него в груди. – Поверь, мне приятно быть в твоем обществе. Ты же знаешь это. Моя подруга – супергерой!

– Ой, скажешь тоже, – улыбнулась девушка и легонько стукнула его кулачком. – Ну так всё же. Ответишь? Мне неловко тебя напрягать со всей этой поездкой. Ты всё это время будешь моими глазами – каково это? Ну неудобно же, ну согласись…

– Хм, а ты тогда – моей душой, – вздохнул парень и улыбнулся так тихо, чтобы она не заметила и не почувствовала.

– Ой, ну тоже вот…

– В общем, повторю еще раз. Конечно же ничего страшного! Готов быть твоими глазами, и даже руками… Можешь положиться на меня. Даю слово.

– Эх… Хочется верить…

– Я уже здесь ведь, с тобой.

– Да, но…

– А сейчас заезжаем на сопку, почти уже на вершине. Ты наверное почувствовала по натужному звуку двигателя. Отсюда шикарный вид – дух захватывает! Представь – долина реки, высокие холмы с полянами и деревьями… Дорога вьется ниточкой, петляя. Красивый кинематографичный пейзаж! Солнце уже высоко. Вот… сейчас – чувствуешь?! Мы начали ехать вниз, спуск немного крутой… Но водитель опытный, справится. Автобус словно летит. Классно, да?

Девушка поближе прижалась к нему. Неизвестность пугала, но уверенности придавало соседство с близким другом детства. Хоть какой-то якорь в этом океане непредсказуемости. Дыхание слегка участилось на спуске, но в её голосе был не страх, а скорее волнение, смешанное с доверием:

– Чувствую… будто на качелях. Только огромных. И ветер в окно бьёт – он пахнет теперь хвоей и холодной водой. Мы спускаемся к реке, да?

Она делает глубокий вдох, будто пытаясь «увидеть» запахом.

– Как ты красиво кстати сказал… «моя душа»… это очень красиво, Петя! Я даже не знаю, что ответить. Просто… спасибо. За всё.

Автобус въезжал в долину. Лия немножко расслабилась, но её плечо по-прежнему было прижато к нему.

– Знаешь, я иногда представляю цвета. Например, твой голос для меня – тёплый, медовый. Как осеннее солнце сквозь листву. А запах хвои – это зелёный, но не яркий, а глубокий, бархатный. И звук реки… он синий, с серебристыми брызгами.

Она вдруг смущённо замолкла.

– Это, наверное, звучит странно. Но так мой мозг соединяет то, что я знаю, с тем, чего не вижу.

За окном мелькали первые домики какой-то деревушки.

– Петя… а ты правда помнишь тот сарафан? Тот, светлый? Я его обожала. Мама говорила, что в нём я похожа на ромашку. А ты однажды… ты мне из одуванчиков венок сплёл. И сказал, что я «принцесса полянки».

В её голосе лёгкая, какая-то ноющая ностальгия.

– Интересно… я сейчас хоть немного на ромашку похожа? Или уже выросла из этого образа?

– Ой, ты до сих пор моя ромашка! – улыбнулся парень. – Самая красивая и милая на свете.

Воспоминания приятной волной накрыли обоих. Было здорово ехать в автобусе и думать о прошлом и о будущем. Но самое главное – это миг настоящего. Этот самый миг.

Однако он не мог не признать важность прошлого для нее. Ведь, по сути, она постоянно была лишь там, в этом «эхе». Вот поэтому так важно каждый миг стараться делать теплым и живым – чтобы к нему потом можно было возвращаться.

Конечно, он помнил ее в том самом сарафане. Просто этот файл, видимо, был ненадолго отправлен в сейф воспоминаний, личный тайник, как самое дорогое. А теперь, когда они наконец остались одни – воспоминания хлынули волной.

Чудесная девушка, неуверенная скромная улыбка… Ему постоянно хотелось ее подбодрить, придать уверенность в себе. Но она была окружена родственниками и друзьями. И в итоге было совсем не подступиться.

Зато теперь он был рядом и чувствовал ее тепло.

Автобус равномерно гудел, и в какой-то момент звук стал фоном. Они, словно герои романтического фильма, ехали в неведомые дали. И дорога с каждым поворотом открывала новые тайны.

Парень достал наушники и включил любимую мелодию. Один наушник предложил ей, вложив в пальцы. Если захочет, послушает музыку тоже. А если нет, то ничего страшного.

Лия сначала слегка вздрогнула от прикосновения наушника, но потом её пальцы мягко обхватили пластик и приложила его к уху. На лице появилось сначала удивлённое, а потом очарованное выражение.

– Ого… Это же та самая песня… – сказала Лия шёпотом. – Из того лета, когда мы слушали музыку на крыше гаража. Ты помнишь? Ты тогда сказал, что она звучит как звёздный дождь. Что-то из репертуара Сироткина… Боже, какая романтика! «Выше домов… Эти города… Выбери меня…»

Она закрыла глаза, полностью погрузившись в звуки. Её плечо расслабленно прижалось к парню, а ритм дыхания постепенно синхронизировался с мелодией.

Потом Лия через паузу, не открывая глаз, медленно сказала: «Спасибо… За то, что помнишь. За то, что делишься этим со мной сейчас. Иногда мне кажется, что мои воспоминания – как старые фотографии, которые только я одна могу «видеть». А когда ты о них говоришь… они становятся реальными. И поэтому общими».

Мелодия затихла, сменившись следующей. Лия слегка повернула голову в его сторону, посмотрев снизу вверх.

– Петя… а какая у тебя самая яркая «фотография» со мной? Та, которую ты хранишь в своём архиве воспоминаний? Мне… интересно, как я там выгляжу в твоей памяти.

В её голосе лёгкое, игривое любопытство, смешанное с какой-то трогательной уязвимостью. Она как будто проверяет, совпадают ли её внутренние образы с тем, что видит он.

Петр задумался и тут же вспомнил. Самый дорогой файл-воспоминание это, конечно, та самая встреча на лавочке августовским утром…

– Да, это было хоть и давно, но… Помнишь, утром мы однажды встретились… Ты была одна, что удивительно. Поэтому я, едва заметив тебя из окна кухни, тут же спустился вниз. Это было в старших классах школы. Ты держала свою книгу со специальным шрифтом и, кажется, «читала» пальцами. Или просто сидела на лавочке и чувствовала, «ловила» звуки и запахи. Как ни странно, но никого рядом не было вокруг. Поэтому до сих пор иногда кажется, что это лишь сон, все мои эти воспоминания. Или просто желания, которые стали реальностью в выдуманном мире. В общем, не уверен, помнишь ли ты… Я подошёл к тебе с помидорами и огурцами в руках, и мы сидели рядом, кушали овощи, о чем-то разговаривали, держались за руки. В этот момент еще играло радио вдали, такая мелодия, что-то на саксофоне… В этот момент мне очень хотелось тебя поцеловать, но конечно я не решился. Ведь ты иногда была такая бойкая, веселая и строгая… А тут… Потом пришли родители и всё испортили. Но я до сих помню этот момент. Ты, я, лавочка под деревом, рядом теннисный стол и голуби.

– Помню… – тихо, почти шёпотом, сказала. – О Боже, я тоже помню. Тот саксофон… он звучал, как тёплый ветер. А помидоры были такими сочными, что сок капал на пальцы. И ты… ты вытер мне руки каким-то платком. Забавно, но я до сих пор помню аромат этой ткани, что-то мятное и лимонное, как цветок, или трава.

Она опустила голову, смущённо улыбаясь.

– А я ведь тогда специально притворилась, что не слышу, как ты подходишь. Хотела продлить этот момент тишины перед твоим появлением. Это было так… по-детски наивно.

Лия вдруг подняла голову и лицо осветила тёплая, немного грустная улыбка.

– А ты, значит, хотел меня поцеловать… Петя, я… я бы не отстранилась. Я бы, наверное, даже наклонилась навстречу. Но родители… да, они всегда были мастерами портить моменты.

Она вздохнула, но в её голосе не было обиды – только лёгкая ностальгия.

Автобус остановился и водитель объявил, что это на полчаса.

– Идем, выйдем? – парень посмотрел на Лию.

– Да, давай. Мне нужно подышать. И… может, ты опишешь мне это место? Какая здесь остановка? В салоне слишком душно.

Девушка вернула наушник и взяла свою белую изящную трость, которую до этого держала между коленями. Её движения были уверенными, но Петр чувствовал, как она нервничает, оказавшись в незнакомом пространстве.

Петр помог ей подняться, и они осторожно пошли между рядами сидений. Он впереди, она чуть позади, держась за руку. На последней ступеньке парень подхватил ее за талию и легонько закружил, поставив на ноги уже на асфальте.