Петр Балакшин – Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке (страница 11)

Главной заботой нанкинского правительства было умиротворение страстей, разыгрываемых политическими фракциями Гоминьдана, и ликвидация внутренних беспорядков, вызванных восстаниями партизан-коммунистов. Пока японцы продолжали хозяйничать на севере, представители Нанкина и Кантона в переговорах в Шанхае старались навязать друг другу свои взгляды относительно способа установления в стране мира. В тщетной попытке примирить враждовавшие фракции партии Чан Кайши решил сойти с политической арены. Возглавивший нанкинское правительство Сунь Фу, сын Сунь Ятсена, продержался только два месяца и был заменен Ван Цзинвэем. Чан Кайши был приглашен на пост председателя Национального военного совета.

Японская агрессия на севере Китая вызвала самую резкую реакцию среди пробудившегося в национальном сознании китайского народа. Китайская пресса повела яростную антияпонскую кампанию и объявила бойкот японских товаров. Трехмиллионное население Шанхая дружно поддержало это движение и заставило закрыться японские магазины и лавки. Китайские магазины и лавки отказывались продавать товары и съестные продукты японским жителям. То же самое происходило в других городах Китая, в которых находились японские жители и предприятия. Антияпонское движение в Китае нанесло огромные убытки Японии. Ее экспорт в Китай, составлявший в 1913 году 24,5%, пал в середине тридцатых годов до 6%. Японская доля во внешней торговле Китая, составлявшая в 1925 году 32,7%, снизилась за десять лет до 15%[47].

Хотя бойкот японских товаров и бил по японским интересам, все же экономические соображения занимали второстепенное место в замыслах Японии в отношении Северного Китая. Но этот бойкот дал Японии повод придраться к случаю и временно перенести место действия на юг, где на подходах к Шанхаю стояла 19-я китайская полевая армия, придававшая антияпонской кампании реальную силу. Небольшой диверсионной операцией на юге японское командование рассчитывало отвлечь внимание мира от более важных событий, разыгрывавшихся форсированным темпом на севере Китая.

Выступление японских войск в Маньчжурии и Северном Китае вызвало и другую реакцию среди некоторой части китайского народа: оно дало сигнал Китайской коммунистической партии начать массовые антиправительственные выступления в провинциях Хубэй, Хэнань и Аньхой.

Нанкинское правительство (переведенное из-за угрозы японского выступления из Нанкина в Лоян) оказалось в критическом положении.

Кантонская фракция во главе с Сунь Фу была бессильна предпринять что-либо и вынуждена была просить генералиссимуса Чан Кайши вернуться из добровольного уединения и снова взять бразды правления в свои руки.

Чан Кайши согласился с условием установить в стране абсолютный контроль правительства и покончить со всеми помехами, стоящими на пути борьбы с японской агрессией.

В дополнение к провокационным выступлениям коммунистических партизанских отрядов и внутрипартийных раздоров, тревожным для центрального правительства фактором оказалось самостоятельное поведение 19-й китайской армии. Чан Кайши хотел снять ее с места и изолировать. Пребывание 19-й армии под Шанхаем тревожило и властей Международного сеттльмента[48] и Французской концессии: не получая жалованья в течение долгого времени, армия воспользовалась кризисом вокруг Шанхая, чтобы принудить власти рассчитаться с нею.

Бои под Чжабэем

В конце января 1932 года положение в Шанхае обострилось настолько, что международные добровольческие отряды выступили на передовые позиции охраны Международного сеттльмента и Французской концессии. Среди них находился Русский полк, одна из лучших единиц Шанхайского волонтерского корпуса.

19-я армия заняла северную станцию Шанхайско-Нанкинской железной дороги и китайскую часть Шанхая – Чжабэй. Где оказалась лицом к лицу с японской колонией, жившей в районе Хункоу.

Для предотвращения беспорядков Третий японский флот, стоявший против Шанхая на реке Хуанпу, высадил десант морской пехоты. Дело казалось простым: занять станцию и вытеснить из Чжабэя части 19-й армии. Незадолго до этого, заручившись обещанием правительства и китайских торговых кругов выплатить полностью жалованье, 19-я армия покинула Шанхай, оставив небольшой арьергард.

При известии о высадке десанта она вернулась в Чжабэй и заняла передовые позиции. То, что казалось японскому командованию незначительной операцией предохранительного или карательного свойства, превратилось в настоящую войну, вызвавшую необходимость прислать из Японии пехотную дивизию с полевой артиллерией и воздушными силами, чтобы выбить 19-ю армию из чжабэйских окопов.

Токио был встревожен не на шутку: впервые китайские войска оказали японцам такое упорное сопротивление. Для оправдания перед мировым общественным мнением Токио старался доказать, что это была не война, а небольшая операция, потребовавшая все же вмешательства довольно крупных вооруженных сил для защиты японских граждан и их интересов. Раздоры существуют между народами, а так как между Японией и Китаем не было ни разрыва дипломатических отношений, ни ссоры, то, следовательно, не было и войны.

После пяти недель героической защиты Чжабэя против превосходящих по численности и вооружению японских сил 19-я армия была вынуждена отступить. Станция была отдана. Чжабэй, еще недавно густонаселенная часть китайского города, лежал в развалинах и пожарищах.

Несмотря на вынужденное отступление, победа – по крайней мере моральная – осталась на стороне Китая. Япония была рада закончить шанхайский инцидент, обошедшийся ей в огромную цену.

Оставалось невыясненным одно обстоятельство: почему Чан Кайши не предпринимал ничего для выручки 19-й армии? В его распоряжении были отличные части, такие как 87-я и 88-я дивизии, но они были на заслоне против коммунистических войск, поднявшихся против нанкинского правительства. Чан Кайши ставил главной задачей объединение и успокоение страны, но на пути к этой цели стояли коммунистические войска, пользовавшиеся любым затруднением нанкинского правительства. Чан Кайши также учитывал, что японские войска оперировали в Шанхае, в непосредственной близости от Международного сеттльмента и Французской концессии, перед глазами западных держав, от которых не могли скрыть акта неприкрытой агрессии. Это было важно для Китая в расчете на поддержку – хотя бы моральную – западных держав.

Другой взгляд на шанхайский инцидент был таков, что Чан Кайши считал, что 19-я армия вышла из его подчинения, была слишком сильной и самостоятельной, поэтому ее следовало обескровить на чжабэйских развалинах. Но это был взгляд скорее его врагов. Вернее всего, Чан Кайши не считал шанхайский инцидент достаточно важным, чтобы начать из-за него войну с Японией. Кроме того, он надеялся, что агрессивные действия Японии в Китае вызовут вмешательство мировой общественности и разбор в Лиге Наций, которая уже направила в Маньчжурию особую комиссию под председательством лорда Литтона.

Пока комиссия Лиги Наций расследовала положение дел в Маньчжурии, в Женеве в частной беседе с послом Китая Веллингтоном Ку нарком иностранных дел Литвинов затронул вопрос о мерах пресечения японской агрессии в Китае, к которым он хотел привлечь Вашингтон и создать союз из США, СССР и Китая, с тем чтобы в случае открытой войны Японии против одной из этих стран две другие должны были прийти к ней на помощь.

Литвинов преследовал две цели: защиту советских интересов в Маньчжурии и сближение с США, которые еще не признавали правительство Советского Союза.

Переговоры не привели ни к чему. Президент Гувер заканчивал последний год на своем посту, зная, что у него не было никаких шансов на переизбрание. Америка остро переживала депрессию, последовавшую после краха Нью-Йоркской биржи; ей было не до Советского Союза и не до вытаскивания каштанов из огня ради сохранения советских интересов в Маньчжурии. Но результатом этих переговоров было то, что придавленное к стене нанкинское правительство решило пойти на восстановление дипломатических отношений между Китаем и Советским Союзом.

12 декабря 1932 года, через пять лет после разрыва, правительство Китая оповестило Москву о желании возобновить дружеские взаимоотношения.

Несмотря на все трудности, националистическое правительство продолжало упорно добиваться освобождения Китая от неравных договоров, наложенных на него иностранными державами после Боксерского восстания. В 1929 году английская концессия в Кьюкианге была возвращена Китаю, а в следующем году – концессия в Амое. В том же году Бельгия отказалась от прав экстерриториальности и вернула Китаю концессию в Тяньцзине. Ряд других стран был готов отказаться от прав экстерриториальности и передать право суда над своими гражданами юрисдикции китайского правительства. Еще в 1929 году нанкинское правительство добилось от иностранных держав отказа от права установления тарифных ставок и передачи таковых всецело Китаю. США, Великобритания, Франция и Япония согласились на отказ от прав экстерриториальности с января 1930 года, но из-за внутренних неблагоприятных условий в Китае отложили фактическую передачу на два года.

Реформы в национальной жизни Китая продолжались. Гоминьдан на третьем пленарном заседании вынес резолюцию о созыве в марте 1936 года национальной ассамблеи для выработки и принятия конституции Китая.