Петр Балакшин – Финал в Китае. Возникновение, развитие и исчезновение белой эмиграции на Дальнем Востоке (страница 10)

Китайский правительственный аппарат был насквозь проеден лихоимством, взяточничеством, самодурством и самоуправством. Завет Конфуция: «Народ должен иметь достаточно питания, достаточную по размерам армию и доверие к своим правителям», оставался незначащей истиной, так как в Китае не было достаточно питания, армии разбухали вне пределов законной необходимости, а доверия к правителям не было даже у тех, кто неплохо кормился от них. Даже на фоне обычного в Азии социального неравенства китайская реальность удручала трагическим разрывом между баснословным богатством единиц и гнетущей бедностью сотен миллионов.

Китаю, как и России, предстояло разрешить вековое зло несправедливости, лишений, нищеты. Трагическим для него оказалось то, что, как и в России, к разрешению этих остро насущных проблем подошли коммунисты, и подошли не столько ради разрешения этих проблем, сколько ради навязывания своего режима.

Партия Гоминьдан была основана на трех принципах: демократия, народное благополучие, национальность. Идеологически они имели мало значения в Китае, где не было ни демократии, ни благополучия, ни национализма.

Если верхи партии и были насыщены духом либерализма ее основателя Сунь Ятсена, то в партийных массах по-прежнему правили косность и оппортунизм. Руководители Гоминьдана не создавали железной спайки, вроде той, которая в Коммунистической партии СССР была достигнута крутыми террористическими мерами.

Внутрипартийные разногласия и раздоры в стране тормозили переустройство страны и перевод ее на мирное положение. Беспокойный Фэн Юйсян выступил еще раз против националистического правительства, но был разбит. На следующий год он подбил других беспокойных военных губернаторов и вновь восстал против центральной власти. Жестокие бои разыгрались вдоль железных дорог Пекин (Пейпин) – Ханькоу, Таньзин – Пукоу и Линьхай. Выступление изменчивого генерала дало толчок к усилению внутрипартийного раскола, и оппозиция, пользуясь положением на фронте, подняла на пленарной сессии в Пейпине вопрос о создании сепаратного правительства во главе с Ван Цзинвэем, который уже раз возглавлял оппозиционное правительство в Ухане.

Несмотря на трудности, созданные на фронте и в правительстве, президенту Чан Кайши удалось справиться восставшими генералами и оппозицией. При содействии молодого маршала Чжан Сюэляна были разбиты наголову мятежные генералы, а после триумфального возвращения Чан Кайши в Нанкине пало правительство Ван Цзинвэя.

В это время на севере готовились события, чреватые проблемами не только для молодого Китая и Японии, но и для всего мира. Событиям этим предшествовала неудачная попытка Чжан Сюэляна, сына маршала Чжан Цзолиня, освободить КВЖД от советского контроля, закончившаяся кратковременной войной осенью 1929 года.

Важнейшим же последствием этих событий был выход Японии в Маньчжурию – первое звено в дальневосточной и азиатской цепи агрессивных захватов, инспирированных захватническими замыслами Муссолини, Гитлера и Сталина[46].

Чжан Сюэлян занял место своего отца, погибшего на пути из Пекина в Мукден в поезде, взорванном по приказу штаба Квантунской армии. Тридцатилетний маршал не обладал теми качествами, которые дали возможность его отцу проделать сложный путь от простого хунхуза до всесильного властелина Маньчжурии. Он не был подготовлен к посту, который рано или поздно должен был унаследовать и на котором должен был бы изощряться в интригах, лицемерии и двойной игре, как это делал его отец.

Его юность протекала в Мукдене и Пекине, в праздной жизни беспечного кутилы. Год он провел в военном училище в Японии и по возвращении домой был назначен командующим одной из маньчжурских армий, что означало главным образом появление на парадах в опереточном одеянии маршала с голубой лентой через плечо, с орденами и звездами, в кивере с белым султаном. В юности он развил пристрастие к опиуму и морфию, но позже ему удалось излечиться.

Одним из первых шагов молодого маршала было присоединение к гоминьдановскому правительству. Охваченный господствующим духом страны, он наметил широкий план развития Маньчжурии, особенно в области народного образования, но успел основать только Северо-восточный университет и Военную академию в Мукдене. Дальнейшему осуществлению его планов помешала японская военная авантюра в Маньчжурии.

Наследие Чжан Цзолиня причинило бы много забот человеку более решительного характера. Маньчжурия была охвачена волной антияпонских настроений, особенно после столкновения японских и гоминьдановских войск у Цинана. Советские интриги продолжали развиваться своим чередом, имея конечной целью создание Маньчжурской советской народной республики со вступлением ее в состав Советского Союза.

В мае 1929 года чины харбинской полиции произвели налет на советское консульство и захватили компрометирующие документы и другие вещественные доказательства, указывающие на размер советской подрывной деятельности.

По приказу молодого маршала были распущены советские рабочие союзы и арестовано свыше тысячи советских железнодорожных служащих, захвачены телеграф, службы советского Дальневосточного торгового флота и пароходы, плававшие по Амуру, Сунгари и Уссури на том основании, что соглашение между Китаем и Советским Союзом касалось только КВЖД и не включало никакие другие советские службы.

Москва ответила арестом свыше тысячи китайских коммерсантов и предпринимателей, живших на территории Союза, и отозвала своих консульских представителей из Маньчжурии. К требованию о немедленном освобождении советских граждан она прибавила требование о немедленном признании Китаем своей вины. В пространной ноте китайские власти изложили сведения о провокационно-подрывной деятельности коминтерновских агентов, о попытке советизации Китая, самоуправстве советского управляющего КВЖД и его помощника, не считавшихся со своими китайскими сотрудниками и всячески нарушавшими договор о совместном управлении дорогой. Китайское правительство предложило СССР сперва освободить китайских граждан, захваченных исключительно с целью репрессий, и за это обещало освободить советских граждан. Нота заканчивалась пожеланием, что советское правительство по своему почину найдет возможным исправить незаконные действия, учиненные им в отношении Китая.

Советский Союз ответил вторжением в Маньчжурию одновременно со стороны Пограничной и станции Маньчжурия, но после предупреждения Японии, что дальнейшее продвижение советских войск будет рассматриваться как вторжение в сферу японского влияния, значительно ограничил свои военные действия.

Молодой маршал догадывался, что это предостережение могло означать. Его обращение за помощью к нанкинскому правительству не привело ни к чему. Нанкин был занят внутрипартийной враждой, борьбой с мятежными военными губернаторами и с компартией. Кроме того, трезвое сознание подсказывало его вождям, что в борьбе сильных и алчных соседей за Маньчжурию нужно пока смириться с ролью наблюдателя и ждать лучшего. После шести месяцев военных действий, главным образом партизанского характера, молодому маршалу ничего не оставалось, кроме как пойти на уступки и вернуть контроль над КВЖД советским властям. Как обычно происходит с конференциями, в которых принимают участие советские деятели, созванная в Москве мирная конференция велась таким образом, чтобы не допустить принятия положительного решения. Представители Китая предложили выкупить КВЖД, но Москва, которая однажды сама была готова расстаться с дорогой по сходной цене, теперь нашла предложение невыгодным в силу желания сохранить свое влияние в Маньчжурии. Пятью годами позже она была рада получить от Японии одну восьмую часть стоимости КВЖД, но в данное время положение вещей было иное. Конференция была умышленно затянута, чтобы не привести ни к какому соглашению: по-прежнему в силе оставался Хабаровский протокол от 22 декабря 1929 года, по которому советские власти продолжали распоряжаться дорогой до тех пор, пока в Маньчжурии не появились новые хозяева.

Пробуждение китайских масс

Надежды нанкинского правительства на успешное проведение в жизнь своих задач не оправдались. Продолжал углубляться внутрипартийный раскол, вызванный Ван Цзинвэем и другими вождями левой фракции Гоминьдана. В мае 1931 года заговорщики перебрались в Кантон – в этот традиционный город китайского мятежа – и вновь потребовали удаления Чан Кайши из состава правительства. Занятый подавлением одного из многих коммунистических восстаний, Чан Кайши был вынужден теперь воевать на двух фронтах.

В довершение народных испытаний Китай постигло стихийное бедствие: небывалым разливом рек было затоплено 16 провинций среднего и Северного Китая – житницы страны. Десятки миллионов людей были обречены на голод и смерть.

Между тем укрепление советского влияния в Маньчжурии, последовавшее за легкой победой два года назад, поставило Японию в необходимость безотлагательного действия. 18 сентября 1931 года японские войска из состава Квантунской армии неожиданно захватили Мукден. К концу месяца пали Ляонин и Гирин. За ними последовали другие города Маньчжурии в форсированном марше японских войск к Харбину и дальше, к советской границе.